![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Серджо Камерани. Жена Козимо III: Маргарита Луиза Орлеанская
Оригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
valya_15 в Серджо Камерани. Жена Козимо III: Маргарита Луиза Орлеанская
valya_15 в Серджо Камерани. Жена Козимо III: Маргарита Луиза ОрлеанскаяОчерк из книги "Женщины дома Медичи".
Героине предыдущего очерка, несмотря на то, что обстоятельства ее были сложные, изрядно досталось за плохой характер. К сегодняшней героине автор более милостив и склонен описывать ее беспримерное поведение снисходительно за то, что была она красивая и живая - и по чужой воле несчастная.
Итак: франко-итальянская история о принцессе, которая мстила за то, что ее жизнь испортили, портя жизнь нелюбимому мужу.
Марагарита Луиза в юности, портрет работы Таддео Бальдини
Героине предыдущего очерка, несмотря на то, что обстоятельства ее были сложные, изрядно досталось за плохой характер. К сегодняшней героине автор более милостив и склонен описывать ее беспримерное поведение снисходительно за то, что была она красивая и живая - и по чужой воле несчастная.
Итак: франко-итальянская история о принцессе, которая мстила за то, что ее жизнь испортили, портя жизнь нелюбимому мужу.
Марагарита Луиза в юности, портрет работы Таддео Бальдини
Прежде всего - бросим взгляд на Флоренцию тех времен: в кольце ее стен - толщиной три локтя[1] и в среднем тридцать высотой, перемежаемых крепостными башнями, - cобраны свидетельства блистательного прошлого города, ныне пребывающего в полном упадке. Не видно более роста вширь, характерного для начала четырнадцатого века; в ограде "третьего круга" многие пространства остаются незаселенными, и теперь там лежат поля; четырех традиционных мостов более чем достаточно для скромного городского движения. Улицы остаются маленькими, узкими, извилистыми, с обеих сторон - лавочки торговцев, непременно с навесами и козырьком сверху, что позволяет предохранить выставленные на продажу продукты от солнца и дождя. Центр жизни народа - шумный Старый рынок, туда много ходят и много там гадят: там публично вздергивают осужденных на виселицу и ставят воров к позорному столбу. Близлежащий гетто - скопление лачуг, над которым возвышаются несколько старых дворцов, - служит пристанищем ворам и проституткам. Чуть подалее Новый рынок - экономический центр города, где заключают сделки, которых все меньше и меньше, и одновременно - место встреч знати, которое, однако, летом перемещается к Дуомо: там всегда свежий ветерок, смягчающий дневную жару. Инертность во всем; новости доходят поздно, и тогда их принимают неспешно, без обновляющего волнения: улицы более не освещают, а во дворцах теперь используют парафиновую бумагу вместо слишком дорогого стекла. Словом - немножко скучный город, где повседневная жизнь одноцветна и оживает лишь по особым случаям: таким, как религиозные праздники Святого Благовещения или святого Иоанна, приезд некого важного лица или княжеская свадьба. Город, который чудесные памятники республиканской эпохи и Ренессанса не в силах лишить налета провинциальности, приобретенного по мере того, как задорный, без меры страстный, но богатый на инициативы дух флорентинцев былых времен переродился в осторожное желание сохранить, что еще осталось, не подвергая себя риску.
Этот флорентийский стиль жизни - медленного и усиливающегося упадка - отражается и на жизни двора. Внешне великий герцог по-прежнему могущественен, пользуется тем же авторитетом, что прежде; в действительности же существует большая разница между гордым Козимо I - отважным создателем сильной, цельной, постоянно растущей державы, - и скромным Фердинандо II, спокойным, сознающим незначительность и почти отсутствие политического веса Тосканы и дома Медичи в итальянских делах. В целом великий герцог неплох: он пытается защищать достоинство своего маленького государства, проводя политику благоразумной сдержанности, и придать двору толику блеска, оказывая некоторое покровительство людям науки и искусства, в чем следует советам более сильной личности - своего брата, кардинала Леопольдо[2].
И снова Фердинандо II.
Простота обхождения и жизни великого герцога (о нравственности его обычаев, как кажется, говорить было бы чересчур) контрастирует с поведением великой герцогини, высокомерной Марии Виттории делла Ровере, - суровой, властной и отчасти ханжи.
Мария Виттория, портрет работы все того же Юстуса Сустерманса
Подле герцогской четы карднал Леопольдо предается наукам, экспериментам, делам веры (не признаваясь в склонности к янсенизму), а принц Маттиас[3] выступает в роли семейного воина.
Леопольдо де Медичи, кардинал. Художник Джован Баттиста Гаулли
Маттиас де Медичи, портрет работы Сустерманса
Наследник, Козимо, уже на возрасте: в общем держится молодцом (лишь позднее его одолеет тучность), получил хорошее образование, но характер у него замкнутый, и живет он под властью матери. Он родился в 1642 г., ему уже пора брать жену, да, собственно, давно уже идут переговоры о том, чтоб найти ему невесту. Жизнь при дворе течет медленно; попразднуют, поохотятся, устроят прием, погуляют, много молятся...да и все.
Муж героини очерка, Козимо III
Наша героиня
В этот-то город, в этот мир приезжает в 1661 году Маргарита Луиза Орлеанская. Отец ее, Гастон, второй сын Генриха IV и Марии де Медичи и, таким образом, брат Людовика XIII, первым браком женился на Марии де Бурбон, от коего союза родилась Анна Луиза (позднее известная как Великая Мадемуазель де Монпансье), а вторым - на Маргарите Орлеанской, подарившей ему Маргариту Луизу. Родители - оба люди темпераментные: отец - авантюрист, непостоянен, то замышляет против брата, то мирится с ним, то рискует, то идет на унизительное согласие; мать - причудница, интриганка.
Маргариту Луизу, родившуюся в 1645 г., растили и воспитывали на французский манер: cкачки, охоты, галантные беседы, балы и некоторые вольности. "Белолица, румяна, с живыми глазами и копной пышных черных волос", - так описывает ее мадам Гобелен и такой предстает она на портрете в юности, - несомненно, она была то, что сейчас бы назвали "красотка". Быть может, на современный вкус цветущая и слишком буйным цветом, но необузданность нрава и живость характера придавали ей предательское очарование, заставлявшее знавших ее отбросить всякие сомнения и сдержанность. Все эти качества, однако, ничего не значат для сложных матримониальных интриг, которые для политических целей плетутся при дворах Европы, и уж точно не из-за ее красоты, еще лишь обещаемой, возникла идея соединить Маргариту Луизу самыми тесными узами с кузеном - Людовиком XIV. Но, должно быть, из-за прежнего поведения ее отца, не слишком искреннего и правильного, Мазарини выдвинул проект и привлек внимание к более скромной фигуре Козимо. Дело сделано: аббат Бонси[4] поддержал предложение, которое Фердинандо II должно показаться манной небесной. Черт побери! Дом Медичи породнится с наимогущественнейшей царствующей семьей Европы, и его престиж, несколько подупавший, много от того возрастет. Кроме прочего, в политических делах Тоскана сможет рассчитывать на поддержку Франции.
Итак, все решено: но сейчас еще слишком рано говорить о свадьбе; по-видимому, принцесса неофициально еще не считается взрослой женщиной, однако сделанного уже не воротить. Так решена судьба тринадцатилетней девочки. В 1658 году аббат Бонси официально испрашивает о кандидатуре принца Козимо и слышит ответ легкомысленного родителя: "А почему бы и нет? Разве я не породнен уже с Медичи через мою подагру?" Контракт заключен, в соответствии с традиционными сведениями, которые были предварительно получены и оказались отличными, как и в каждом уважающем себя браке.
Не похоже, чтобы принцесса сразу же воспротивилась этой свадьбе, но разговорчики, которые ходят в ее окружении, голоса, сплетни, раздающиеся о Медичи, о жизни двора, о ее скромности, ограниченности по сравнению с жизнью, которую она ведет в Париже, и - быть может, - некоторое сожаление об упущенной возможности стать королевой Франции, порождают у нее острое неприятие всего, что знает она о Тоскане, о Флоренции, о Медичи. Разве что для того, чтобы еще усилить это чувство, является кузен Карл Лотарингский[5]: сильная любовь вспыхивает между молодыми людьми, эта связь будет длиться долго и сделает много тяжеле супружескую жизнь Маргариты. Ничего не поделаешь: против доводов государства, как известно, доводы сердца - ничто. Людовик XIV настаивает, и в апреле 1661 г. принцесса по доверенности, в капелле Лувра, вступает в брак с Козимо де Медичи. Вскоре, в сопровождении отряда из тридцати человек, предназначенных следовать за нею во Флоренцию, сводной сестры и - внимание! - Карла Лотарингского, она направляется в Марсель, где ее ожидает принц Маттиас, дабы отвезти - увы! - в Тоскану. Душераздирающее прощание молодых влюбленных; с болью в сердце восходит новобрачная на герцогскую галеру, думая, что никогда уж не видать ей более родной земли.
В этом состоянии души, которое никак не назовешь радостным, а свадебным - тем меньше, Маргарита достигает Ливорно; но тут - новое разочарование: супруга там нет. Незадолго перед тем он подхватил краснуху и должен, предосторожности ради, скрываться на вилле делль Амброджиана. Там молодые люди впервые встречаются, и, если Козимо, при виде этого цветка девичьей красоты, тотчас же влюбился, хотя его и сдерживал строгий этикет, требующий блюсти самое высокое достоинство принца, Маргарита, напротив, вся в мыслях о Франции, о кузене Карле, с мятежной душой, предрасположенной все находить дурным и неприязненным, начинает высказывать мужу самое откровенное отвращение. Ему и - как это всегда бывает - свекрови, которая платит ей той же монетой. Эта девушка "редкой красоты - как определяет ее Галлуцци[6] - и чрезвычайно живая", вся - резвость и причуды, не поладит с холодной, высокомерной великой герцогиней, которая тотчас же увидит - и не ошибется - в невестке большую опасность для спокойствия семьи и, прежде всего, для своего сына.
И, действительно, беды начнутся уже со второй ночи, если доверять подробному до мелочей отчету об отношениях супругов, составленному одиннадцать лет спустя и отправленному в Париж аббатом Гонди[7], чтобы защитить Козимо от обвинений, которые предъявил ему французский двор. В эту самую ночь Маргарита, приоткрыв одну из стольких граней своей экстравагантной натуры, внезапно просит, чтобы супруг предоставил в ее распоряжение драгоценности короны. Потрясенный, несмотря на любовный пыл, Козимо отвечает отказом, и тогда молодая женушка весьма деликатно замечает, что так она и знала: лучше бы ей сочетаться браком в самой худшей французской лачуге, чем попасть в Тоскану.
Стефано делла Белла. Свадьба Маргариты Луизы и Козимо
С этого момента начинается супружеская трагедия. В Козимо, унаследовавшем материнский характер, борются любовь и оскорбленная гордость; Маргарита ко множеству причин для недовольства и раздражения, привезенных из Франции, добавляет, вполне возможно, еще и физическое отвращение к супругу, на которого возлагает, как утверждали иные, также вину в недостатке мужской силы. Великий герцог пытается скрыть их несогласия, заметные, однако, уже настолько, что в октябре 1661 г., спустя лишь несколько месяцев после свадьбы, приезжает из Парижа преподобный отец, дабы водворить мир. И ничего не достигает.
Напротив, год спустя положение еще усложняется: приезжает кузен Карл Лотарингский, который остается - ага! - во Флоренции на некоторое время. Когда он уезжает, принцесса становится невыносима и, так как выяснилось, что она в тягости, делает все, чтобы выкинуть. В этом она не преуспевает (как и никогда впоследствии): так в 1663 г. рождается принц Фердинандо.
Начинаются теперь длительные вояжи Козимо, сперва по Италии, затем - по Европе, не в политических или учебных целях, но, по замыслу великого герцога, дабы таким образом усмирить непокорную супругу и вынудить ее в одиночестве подумать о том, что ей должно смириться. Браки государей таковы, как они есть: брак Фердинадо II c Марией Витторией делла Ровере тоже нельзя сказать, чтобы сложился; cупруги много лет не посещают один другого, отношения их холодны и чисты, как лед, однако скандалов они не делают, и внешне все выглядит, как надо. Но великий герцог не учел характера Маргариты: вечно она что-нибудь да затеет. От нее удалили нескольких лиц, которые привезли ее из Франции и с неким злым умыслом подстрекали здесь, и она, в знак презрения, дала мадемуазель Бошмонт восемь прекраснейших жемчужин флорентийской короны. Тревога, скорейшее преследование, и, наконец, жемчуга вновь обретены в Лионе.
Сведения о супружеских раздорах продолжают просачиваться в Париж, и при дворе расцветают сплетни. Людовик XIV отправляет одного за другим каких угодно посланников, чтоб усмирить мятежную принцессу, и наконец решает отправить мадам Деффан: она наблюдала за воспитанием сводной сестры Маргариты, Великой мадемуазель, так, может быть, лучше сумеет убедить ее. Все бесполезно; до того бесполезно, что когда Козимо после первого своего путешествия примерным мужем является в покоях жены, ему кричат, что "если он еще раз войдет сюда, ему запустят чем-нибудь в голову".
Принц вновь отъезжает в печали, а принцессу на сей раз тайно запирают на вилле в Поджо а Кайяно, где ее оставляют подумать в одиночестве о своих грехах. Как будто насильственное уединение подействовало: в июле 1664 г. она сама делает попытку примирения, но ставит условия, и неделю спустя все начинается с начала. Наконец, в 1665 году, - чувствительная сцена: принцесса бросается в объятия мужа (только что вернувшегося из второго путешествия), плачет, просит прощения: мир супругов скрепляет новая беременность. Но, когда вот-вот должна родиться Анна Мария Луиза, будущая курфюрстина Пфальцская, тучи вновь сгустились над четою Медичи. Маргарите приходят в голову странности всякого рода: она состоит в теплых, слишком теплых отношениях с одним французом низкого звания, в Пизе заводит дружбу с несколькими цыганами; опасаются, что она с ними сбежит. Куда? Да в Германию, черт возьми! Зачем же она так охотно учит немецкий, хотя никогда не проявила ни малейшей склонности к итальянскому языку? Далеко, на заднем плане является тень немецкого кузена Карла Лотарингского, и эта тень, как совершенно понятно, начинает вызывать у законного супруга обоснованное беспокойство.
Оный Карл V Леопольд Лотарингский.
Великий герцог прибегает к обычному средству: отправить сына из Тосканы в третье, длинное путешествие, на этот раз по различным европейским столицам. Возвращение принца менее бурное; это в основном спокойный период, что-то вроде перемирия. Но тем временем, в 1670 г., умирает Фердинандо II. Если несчастный брак до сих пор худо-бедно держался, так это благодаря ему.
Козимо становится великим герцогом; мать, хотя и живет отдельно, теперь более свободна руководить сыном, надзирает за ним, за ним следует, чувствует, что он похож на нее - смесь гордости, тщеславия, надменности и вместе внешней, ограниченной религиозности - но отдает себе отчет в том, что теперь он привязан последней оставшейся ниткой любви к экстравагантной, капризной жене, и пытается разорвать эту привязанность. Между тем родился третий ребенок, Джан Гастоне, последний отпрыск дома Медичи и этого столь неудачно совершенного брака.
Финальный кризис, скрываемый и оттягиваемый, разражается в 1672 г. Однажды Маргарита, теперь великая герцогиня, удаляется на виллу в Поджо а Кайяно. Оттуда она заявляет, что более во Флоренцию не вернется; так супруги начинают жить фактически раздельно. Письма, которыми по этому поводу обмениваются муж и жена, выразительны. Она пишет: "Не могу долее жить с Вами. Я приношу несчастье Вам, а Вы - мне". Козимо отвечает: "Не знаю, чье несчастье было большим, Ваше или мое".
Людовику XIV великая герцогиня пишет с еще большей откровенностью: я бросила герцога, не люблю его и любить никогда не буду. Могу ли я жить вместе с человеком, который обманул меня пятьдесят раз, а я его? Желаю вернуться во Францию, неважно куда именно, удалюсь в монастырь. Лишь так могу я восстановить утраченный покой.
Для великой герцогини начинается период необъявленного тюремного заключения: ей нельзя никого принимать на вилле без дозволения великого герцога, никому из свиты нельзя приезжать из Поджо а Кайяно во Флоренцию без разрешения, запрещены ассамблеи, веселые вечера, пляски крестьян на вилле. При герцогине состоят два дворянина, Лучио Малвецци и Андреа Минербетти, якобы для того, чтобы ей служить, но на деле - чтобы за нею надзирать, не позволять ей втайне говорить с кем-либо, когда она получает или читает письма - устанавливать, от кого именно, и каждый день доносить обо всем, что она предпринимает, что говорит и делает. Суровость эта оправдана не одним решением Маргариты оставить мужа, но и другим, усложнившим положение, обстоятельством. Письмо кузена Карла, содержащее изъявления любви, попало в руки Козимо, и тот, который прежде закрывал глаза на некоторые, так сказать, "простонародные" наклонности жены, теперь, когда она ему изменила - на словах, по крайней мере - с представителем его же класса, чувствует себя оскорбленным окончательно: всякая связь с Маргаритой разорвана; былая любовь превращается в неумолимую ненависть.
В Париже тем временем отчаянный зов великой герцогини вызвал немалое замешательство. Как же признать открытый разрыв августейших супругов? Какой был бы скандал! Нужно убедить Маргариту, что это невозможно. Отправляется в путь более авторитетный посланник, епископ Марсельский, монсиньор Серре, в сопровождении все той же мадам Деффан. Когда объявляют о прибытии двух посланцев, чьи намерения очевидны, великая герцогиня притворяется безразличной; целыми днями она поет, чтобы ее слышали, но - как пишет Андреа Минербетти в одном из ежедневных докладов - "хотя она смеется и принуждает себя казаться веселою, не может удержаться от внезапных слез".
Они садятся за долгие беседы, дабы принудить Маргариту отказаться от решения оставить мужа; эти неприятные переговоры длятся часами, прерываясь то на прогулку, то на сельский бал, - паузы, необходимые для длительных и напрасных трудов монсиньора Серре и мадам Деффан.
Как-то вечером прибывает курьер из Франции. Лучио Малвецци пишет: "Больщое оживление за ужином; слушая приятные новости, которые сообщают в письме из Франции, и приветы, которые передает Яснейшей епископ от французского двора, любой, кто никогда не думал об этом ранее, пожелал бы отправиться наслаждаться этой счастливой страной".
Ну и картинка - почти видимая сцена: великая герцогиня, епископ, мадам Деффан, отрешившись на мгновение от споров, объединились одним блестящим воспоминанием о представлениях, о праздниках, о лицах, о болтовне при дворе Короля Солнца. Мысленно все они там, во Франции; Маргарита - с такой тоской, другие - с уверенностью, что вскоре погрузятся вновь в этот мир роскошного веселья. Присутствующие итальянцы, слушая их, ощущают себя вытесненными из общей беседы, из этой чудесной страны, открывающейся их взорам. И как будто слышно даже, как Лучио Малвецци ворчит себе под нос: "Черт бы побрал великого герцога! Если Яснейшей удастся удрать во Францию, пожалуй, я удеру за ней - в Париж!" Ибо в глубине души он также подпал под очарование этой женщины.
Все уговоры тщетны: Маргарита не уступает; епископу и мадам Деффан ничего не остается как отправиться в обратный путь, ничего не добившись.
Проходят месяцы, и наконец, в 1674 году, Козимо III и Людовик XIV договариваются: великая герцогиня вернется во Францию, запрется в монастыре Монмартр и не сможет оттуда выйти, кроме как с позволения короля. Козимо будет платить Франции восемьдесят тысяч лир ежегодно.
Прощание с семьей холодное, формальное; даже с детьми. Маргарита никогда их не любила; рассуждая превратно, как ей это свойственно, она считает брак недействительным, а потому и детей - не своими а только мужа. А тот, все еще в раздражении от перипетий семейной жизни, решает не приходить прощаться с женой вместе с остальными членами семьи. Потому, готовясь взойти на корабль, великая герцогиня пишет ему из Ливорно: прошу Вас простить мне все зло, что я Вам причинила, - и в то же время объявляет, что готова, если угодно, простить вины мужа. И Яснейший великий герцог в ярости. Послушался бы он мудрых советов того, кто в то время представлял его в Париже, - смирился бы и не занимался более Маргаритой. Но нет, Козимо колеблется, посылает людей надзирать за нею, требует, чтоб ему сообщали о каждом шаге великой герцогини, обо всех, с кем она общается, и все более гневит этим супругу. Которая, и в самом деле, выходит из монастыря когда и сколько хочет, является при дворе, рассказывает на свой лад о флорентийской жизни, выставляет на смех великого герцога и настраивает против него, что отразится на его отношениях с Людовиком XIV. Но поведение Маргариты - сплошное противоречие: приступы безудержного гнева сменяются порывами беспредельного милосердия или игривой веселости, она бегает по лечебницам, печется о больных, устраивает и со рвением выслушивает проповеди, но любовников, всех - низкого происхождения, меняет одного за другим и транжирит, транжирит без устали.
Все это хорошо известно Козимо, который вновь и вновь пишет Людовику XIV, жалуется, что не соблюдаются условия их договора, выражает протесты из-за того, что жена плохо себя ведет, слишком много тратит, а Король Солнце посмеивается да позевывает и, наконец, отвечает великому герцогу: платите должное и оставьте меня в покое. Я не отвечаю за причуды вкусов кузины.
А Козимо заболевает, жизнь его в опасности. Вследствие чего жене приходит мысль прибрать себе великое герцогство, окончательно удалить свекровь Марию Витторию и преобразовать Тоскану в веселый филиал Парижа и Версаля. Прожекты эти быстро улетучиваются, так как Козимо полностью выздоравливает и возобновляет строгое наблюдение над женой, каковая, вне себя, как-то раз берется за перо и пишет ему замечательнейшее послание: "Не могу более выносить Ваши выдумки. Знаю, что Вы настраиваете короля против меня. Вы причиняете зло Вашим детям, мне и себе самому, так как приводите меня в такое отчаяние, что не проходит и часа, чтобы я не пожелала Вам смерти и не хотела бы, чтобы Вас повесили. Вы довели меня до того, что я не могу более ходить к Святому Причастию, и, таким образом, повергаете меня в грех и сами грешите, при всей Вашей набожности...Более всего меня тревожит, что мы пойдем в огонь адский, и что я буду иметь муку видеть Вас снова там... Потому клянусь Вам, что все более Вас ненавижу, что заключу договор с дьяволом, лишь бы Вас разозлить и спастись от Вашего безумия. Довольно! Ради того, чтобы досадить Вам, я пущусь во все тяжкие...Если Вы думаете, что Вам удастся вернуть меня, то этому не бывать никогда, а если бы я вернулась, то горе Вам, ибо не умереть Вам тогда иначе, как от моей руки".
Письмо, написанное в одном из ее безрассудных порывов гнева; но, день спустя, она раскаивается, признает свою вину и поручает исповеднику принести извинения.
Ей неспокойно даже там, за стенами Монмартра, где снисходительной аббатиссе сперва неплохо удается сдерживать ее, часто закрывая глаза. Но, когда начальница изменится и будет более сурова, последуют напасти. Как-то ночью выспыхивает пожар, и подозревают Маргариту, которая подожгла бы монастырь, дабы иметь повод его сменить. Что и произойдет через некоторое время. Но теперь Людовику XIV тоже надоело, и он, под воздействием отца Ла Шеза [8], запрещает ей появляться при дворе, однако оставляет за ней полную свободу вымещать как угодно свое постоянное возбуждение.
В 1698 г. ее младший сын, Джан Гастоне, против воли женатый на Анне Марии Саксонской, скучая сельской жизнью, которую принужден вести в Богемии, доведенный одиночеством до отчаяния, пытается сбежать из печальной неволи в путешествие по Европе и, естественно, оказывается в Париже.
Тут иные историки дали волю вдохновению: его встречу с матерью описывают в романтическом стиле, со слезами и вздохами. Но, если обратиться к обычным осведомителям, Маргарита оказала сыну крайне холодный прием. Все ограничилось одним визитом и одним приглашением к обеду. Быть может, посещение сына вновь пробудило в пожилой даме воспоминания о несчастной поре, или же его присутствие вновь разожгло ненависть к его отцу. Нам не проникнуть в тайну ее самых сокровенных переживаний. Однако, опять же благодаря осведомителям, кажется, что Джан Гастоне остался глубоко разочарован. Он ожидал услышать слово сочувствия, понимания по поводу неудачи его брака, и не получил ничего. Видимо, поэтому, с унылым сердцем он поспешил уехать из Парижа.
Это последние всплески нервной натуры, которую удалось усмирить только годам. Маргарита будет жить еще долго: лишь в 1721 году завершится долгое ее существование.
Личность сложная, увлекающаяся: жадная и расточительная, жестокая и великодушная, вспыльчивая, чувственная, всегда взбалмошная, не знающая запретов, Маргарита Луиза Орлеанская получила от Гаэтано Пьераччини диагноз "большая истеричка". И, надо согласиться, суждение это точное. В общем и целом, была она несчастливица: можно ей симпатизировать, презирать ее, понимать ее, сочувствовать ей, но приговор истории никогда не будет ей вынесен: это было бы несправедливо.
Примечания переводчика:
1. "Флорентийский локоть" (il braccio fiorentino) равнялся 58,60 cм.
2. Кардинал Леопольдо де Медичи (1617-1675) - младший сын великого герцога Козимо II, коллекционер и меценат.
3. Маттиас де Медичи (1613 - 1667) - третий сын великого герцога Козимо II, губернатор Сины, участвовал в Тридцатилетней войне и других военных кампаниях.
4. Аббат Бонси - Пьер де Бонси, или Пьеро ди Бонци (1631 - 1703) исполнял дипломатические поручения сперва Фердинандо II во Франции, потом Людовика XIV в Италии, Польше и Испании. Получил сан кардинала.
5. Карл V Леопольд Лотарингский (1643 - 1690) был впоследствии военачальником императора Австрии Леопольда I и женился на его сводной сестре. Так как его земли находились под властью Франции, получил прозвище "герцог без герцогства". Людовик XIV якобы посмертно аттестовал Карла как "величайшего, умнейшего и благороднейшего" из своих врагов.
6. Галлуцци Джакопо Ригуччо (1739-1801) - итальянский историк. Принимал участие в систематизации семейного архива Медичи.
7. Гонди Карло Антонио (1642 - 1720) - был послом Великого Герцогства Тосканского во Франции. Позднее сделался во Флоренции государственным секретарем и первым государственным секретарем, участвуя во всех важнейших делах внутренней и внешней политики.
8. Отец Ла Шез - Франсуа д'Э, сеньор де Ла Шез (1624 - 1709) - иезуит, духовник Людовика XIV. В честь него названо парижское кладбище Пер-Лашез.
(с) Sergio Camerani (autore)
(C) перевод, комментарии, подбор иллюстраций - valya_15 (traduzione, commento, scelta delle illustrazioni).
Note: the present translation is made and placed here with the only non-commercial purpose to enrich one's knowledge of history, to practice my literary translation skills and to learn some Italian :-).
Этот флорентийский стиль жизни - медленного и усиливающегося упадка - отражается и на жизни двора. Внешне великий герцог по-прежнему могущественен, пользуется тем же авторитетом, что прежде; в действительности же существует большая разница между гордым Козимо I - отважным создателем сильной, цельной, постоянно растущей державы, - и скромным Фердинандо II, спокойным, сознающим незначительность и почти отсутствие политического веса Тосканы и дома Медичи в итальянских делах. В целом великий герцог неплох: он пытается защищать достоинство своего маленького государства, проводя политику благоразумной сдержанности, и придать двору толику блеска, оказывая некоторое покровительство людям науки и искусства, в чем следует советам более сильной личности - своего брата, кардинала Леопольдо[2].
И снова Фердинандо II.
Простота обхождения и жизни великого герцога (о нравственности его обычаев, как кажется, говорить было бы чересчур) контрастирует с поведением великой герцогини, высокомерной Марии Виттории делла Ровере, - суровой, властной и отчасти ханжи.
Мария Виттория, портрет работы все того же Юстуса Сустерманса
Подле герцогской четы карднал Леопольдо предается наукам, экспериментам, делам веры (не признаваясь в склонности к янсенизму), а принц Маттиас[3] выступает в роли семейного воина.
Леопольдо де Медичи, кардинал. Художник Джован Баттиста Гаулли
Маттиас де Медичи, портрет работы Сустерманса
Наследник, Козимо, уже на возрасте: в общем держится молодцом (лишь позднее его одолеет тучность), получил хорошее образование, но характер у него замкнутый, и живет он под властью матери. Он родился в 1642 г., ему уже пора брать жену, да, собственно, давно уже идут переговоры о том, чтоб найти ему невесту. Жизнь при дворе течет медленно; попразднуют, поохотятся, устроят прием, погуляют, много молятся...да и все.
Муж героини очерка, Козимо III
Наша героиня
В этот-то город, в этот мир приезжает в 1661 году Маргарита Луиза Орлеанская. Отец ее, Гастон, второй сын Генриха IV и Марии де Медичи и, таким образом, брат Людовика XIII, первым браком женился на Марии де Бурбон, от коего союза родилась Анна Луиза (позднее известная как Великая Мадемуазель де Монпансье), а вторым - на Маргарите Орлеанской, подарившей ему Маргариту Луизу. Родители - оба люди темпераментные: отец - авантюрист, непостоянен, то замышляет против брата, то мирится с ним, то рискует, то идет на унизительное согласие; мать - причудница, интриганка.
Маргариту Луизу, родившуюся в 1645 г., растили и воспитывали на французский манер: cкачки, охоты, галантные беседы, балы и некоторые вольности. "Белолица, румяна, с живыми глазами и копной пышных черных волос", - так описывает ее мадам Гобелен и такой предстает она на портрете в юности, - несомненно, она была то, что сейчас бы назвали "красотка". Быть может, на современный вкус цветущая и слишком буйным цветом, но необузданность нрава и живость характера придавали ей предательское очарование, заставлявшее знавших ее отбросить всякие сомнения и сдержанность. Все эти качества, однако, ничего не значат для сложных матримониальных интриг, которые для политических целей плетутся при дворах Европы, и уж точно не из-за ее красоты, еще лишь обещаемой, возникла идея соединить Маргариту Луизу самыми тесными узами с кузеном - Людовиком XIV. Но, должно быть, из-за прежнего поведения ее отца, не слишком искреннего и правильного, Мазарини выдвинул проект и привлек внимание к более скромной фигуре Козимо. Дело сделано: аббат Бонси[4] поддержал предложение, которое Фердинандо II должно показаться манной небесной. Черт побери! Дом Медичи породнится с наимогущественнейшей царствующей семьей Европы, и его престиж, несколько подупавший, много от того возрастет. Кроме прочего, в политических делах Тоскана сможет рассчитывать на поддержку Франции.
Итак, все решено: но сейчас еще слишком рано говорить о свадьбе; по-видимому, принцесса неофициально еще не считается взрослой женщиной, однако сделанного уже не воротить. Так решена судьба тринадцатилетней девочки. В 1658 году аббат Бонси официально испрашивает о кандидатуре принца Козимо и слышит ответ легкомысленного родителя: "А почему бы и нет? Разве я не породнен уже с Медичи через мою подагру?" Контракт заключен, в соответствии с традиционными сведениями, которые были предварительно получены и оказались отличными, как и в каждом уважающем себя браке.
Не похоже, чтобы принцесса сразу же воспротивилась этой свадьбе, но разговорчики, которые ходят в ее окружении, голоса, сплетни, раздающиеся о Медичи, о жизни двора, о ее скромности, ограниченности по сравнению с жизнью, которую она ведет в Париже, и - быть может, - некоторое сожаление об упущенной возможности стать королевой Франции, порождают у нее острое неприятие всего, что знает она о Тоскане, о Флоренции, о Медичи. Разве что для того, чтобы еще усилить это чувство, является кузен Карл Лотарингский[5]: сильная любовь вспыхивает между молодыми людьми, эта связь будет длиться долго и сделает много тяжеле супружескую жизнь Маргариты. Ничего не поделаешь: против доводов государства, как известно, доводы сердца - ничто. Людовик XIV настаивает, и в апреле 1661 г. принцесса по доверенности, в капелле Лувра, вступает в брак с Козимо де Медичи. Вскоре, в сопровождении отряда из тридцати человек, предназначенных следовать за нею во Флоренцию, сводной сестры и - внимание! - Карла Лотарингского, она направляется в Марсель, где ее ожидает принц Маттиас, дабы отвезти - увы! - в Тоскану. Душераздирающее прощание молодых влюбленных; с болью в сердце восходит новобрачная на герцогскую галеру, думая, что никогда уж не видать ей более родной земли.
В этом состоянии души, которое никак не назовешь радостным, а свадебным - тем меньше, Маргарита достигает Ливорно; но тут - новое разочарование: супруга там нет. Незадолго перед тем он подхватил краснуху и должен, предосторожности ради, скрываться на вилле делль Амброджиана. Там молодые люди впервые встречаются, и, если Козимо, при виде этого цветка девичьей красоты, тотчас же влюбился, хотя его и сдерживал строгий этикет, требующий блюсти самое высокое достоинство принца, Маргарита, напротив, вся в мыслях о Франции, о кузене Карле, с мятежной душой, предрасположенной все находить дурным и неприязненным, начинает высказывать мужу самое откровенное отвращение. Ему и - как это всегда бывает - свекрови, которая платит ей той же монетой. Эта девушка "редкой красоты - как определяет ее Галлуцци[6] - и чрезвычайно живая", вся - резвость и причуды, не поладит с холодной, высокомерной великой герцогиней, которая тотчас же увидит - и не ошибется - в невестке большую опасность для спокойствия семьи и, прежде всего, для своего сына.
И, действительно, беды начнутся уже со второй ночи, если доверять подробному до мелочей отчету об отношениях супругов, составленному одиннадцать лет спустя и отправленному в Париж аббатом Гонди[7], чтобы защитить Козимо от обвинений, которые предъявил ему французский двор. В эту самую ночь Маргарита, приоткрыв одну из стольких граней своей экстравагантной натуры, внезапно просит, чтобы супруг предоставил в ее распоряжение драгоценности короны. Потрясенный, несмотря на любовный пыл, Козимо отвечает отказом, и тогда молодая женушка весьма деликатно замечает, что так она и знала: лучше бы ей сочетаться браком в самой худшей французской лачуге, чем попасть в Тоскану.
Стефано делла Белла. Свадьба Маргариты Луизы и Козимо
С этого момента начинается супружеская трагедия. В Козимо, унаследовавшем материнский характер, борются любовь и оскорбленная гордость; Маргарита ко множеству причин для недовольства и раздражения, привезенных из Франции, добавляет, вполне возможно, еще и физическое отвращение к супругу, на которого возлагает, как утверждали иные, также вину в недостатке мужской силы. Великий герцог пытается скрыть их несогласия, заметные, однако, уже настолько, что в октябре 1661 г., спустя лишь несколько месяцев после свадьбы, приезжает из Парижа преподобный отец, дабы водворить мир. И ничего не достигает.
Напротив, год спустя положение еще усложняется: приезжает кузен Карл Лотарингский, который остается - ага! - во Флоренции на некоторое время. Когда он уезжает, принцесса становится невыносима и, так как выяснилось, что она в тягости, делает все, чтобы выкинуть. В этом она не преуспевает (как и никогда впоследствии): так в 1663 г. рождается принц Фердинандо.
Начинаются теперь длительные вояжи Козимо, сперва по Италии, затем - по Европе, не в политических или учебных целях, но, по замыслу великого герцога, дабы таким образом усмирить непокорную супругу и вынудить ее в одиночестве подумать о том, что ей должно смириться. Браки государей таковы, как они есть: брак Фердинадо II c Марией Витторией делла Ровере тоже нельзя сказать, чтобы сложился; cупруги много лет не посещают один другого, отношения их холодны и чисты, как лед, однако скандалов они не делают, и внешне все выглядит, как надо. Но великий герцог не учел характера Маргариты: вечно она что-нибудь да затеет. От нее удалили нескольких лиц, которые привезли ее из Франции и с неким злым умыслом подстрекали здесь, и она, в знак презрения, дала мадемуазель Бошмонт восемь прекраснейших жемчужин флорентийской короны. Тревога, скорейшее преследование, и, наконец, жемчуга вновь обретены в Лионе.
Сведения о супружеских раздорах продолжают просачиваться в Париж, и при дворе расцветают сплетни. Людовик XIV отправляет одного за другим каких угодно посланников, чтоб усмирить мятежную принцессу, и наконец решает отправить мадам Деффан: она наблюдала за воспитанием сводной сестры Маргариты, Великой мадемуазель, так, может быть, лучше сумеет убедить ее. Все бесполезно; до того бесполезно, что когда Козимо после первого своего путешествия примерным мужем является в покоях жены, ему кричат, что "если он еще раз войдет сюда, ему запустят чем-нибудь в голову".
Принц вновь отъезжает в печали, а принцессу на сей раз тайно запирают на вилле в Поджо а Кайяно, где ее оставляют подумать в одиночестве о своих грехах. Как будто насильственное уединение подействовало: в июле 1664 г. она сама делает попытку примирения, но ставит условия, и неделю спустя все начинается с начала. Наконец, в 1665 году, - чувствительная сцена: принцесса бросается в объятия мужа (только что вернувшегося из второго путешествия), плачет, просит прощения: мир супругов скрепляет новая беременность. Но, когда вот-вот должна родиться Анна Мария Луиза, будущая курфюрстина Пфальцская, тучи вновь сгустились над четою Медичи. Маргарите приходят в голову странности всякого рода: она состоит в теплых, слишком теплых отношениях с одним французом низкого звания, в Пизе заводит дружбу с несколькими цыганами; опасаются, что она с ними сбежит. Куда? Да в Германию, черт возьми! Зачем же она так охотно учит немецкий, хотя никогда не проявила ни малейшей склонности к итальянскому языку? Далеко, на заднем плане является тень немецкого кузена Карла Лотарингского, и эта тень, как совершенно понятно, начинает вызывать у законного супруга обоснованное беспокойство.
Оный Карл V Леопольд Лотарингский.
Великий герцог прибегает к обычному средству: отправить сына из Тосканы в третье, длинное путешествие, на этот раз по различным европейским столицам. Возвращение принца менее бурное; это в основном спокойный период, что-то вроде перемирия. Но тем временем, в 1670 г., умирает Фердинандо II. Если несчастный брак до сих пор худо-бедно держался, так это благодаря ему.
Козимо становится великим герцогом; мать, хотя и живет отдельно, теперь более свободна руководить сыном, надзирает за ним, за ним следует, чувствует, что он похож на нее - смесь гордости, тщеславия, надменности и вместе внешней, ограниченной религиозности - но отдает себе отчет в том, что теперь он привязан последней оставшейся ниткой любви к экстравагантной, капризной жене, и пытается разорвать эту привязанность. Между тем родился третий ребенок, Джан Гастоне, последний отпрыск дома Медичи и этого столь неудачно совершенного брака.
Финальный кризис, скрываемый и оттягиваемый, разражается в 1672 г. Однажды Маргарита, теперь великая герцогиня, удаляется на виллу в Поджо а Кайяно. Оттуда она заявляет, что более во Флоренцию не вернется; так супруги начинают жить фактически раздельно. Письма, которыми по этому поводу обмениваются муж и жена, выразительны. Она пишет: "Не могу долее жить с Вами. Я приношу несчастье Вам, а Вы - мне". Козимо отвечает: "Не знаю, чье несчастье было большим, Ваше или мое".
Людовику XIV великая герцогиня пишет с еще большей откровенностью: я бросила герцога, не люблю его и любить никогда не буду. Могу ли я жить вместе с человеком, который обманул меня пятьдесят раз, а я его? Желаю вернуться во Францию, неважно куда именно, удалюсь в монастырь. Лишь так могу я восстановить утраченный покой.
Для великой герцогини начинается период необъявленного тюремного заключения: ей нельзя никого принимать на вилле без дозволения великого герцога, никому из свиты нельзя приезжать из Поджо а Кайяно во Флоренцию без разрешения, запрещены ассамблеи, веселые вечера, пляски крестьян на вилле. При герцогине состоят два дворянина, Лучио Малвецци и Андреа Минербетти, якобы для того, чтобы ей служить, но на деле - чтобы за нею надзирать, не позволять ей втайне говорить с кем-либо, когда она получает или читает письма - устанавливать, от кого именно, и каждый день доносить обо всем, что она предпринимает, что говорит и делает. Суровость эта оправдана не одним решением Маргариты оставить мужа, но и другим, усложнившим положение, обстоятельством. Письмо кузена Карла, содержащее изъявления любви, попало в руки Козимо, и тот, который прежде закрывал глаза на некоторые, так сказать, "простонародные" наклонности жены, теперь, когда она ему изменила - на словах, по крайней мере - с представителем его же класса, чувствует себя оскорбленным окончательно: всякая связь с Маргаритой разорвана; былая любовь превращается в неумолимую ненависть.
В Париже тем временем отчаянный зов великой герцогини вызвал немалое замешательство. Как же признать открытый разрыв августейших супругов? Какой был бы скандал! Нужно убедить Маргариту, что это невозможно. Отправляется в путь более авторитетный посланник, епископ Марсельский, монсиньор Серре, в сопровождении все той же мадам Деффан. Когда объявляют о прибытии двух посланцев, чьи намерения очевидны, великая герцогиня притворяется безразличной; целыми днями она поет, чтобы ее слышали, но - как пишет Андреа Минербетти в одном из ежедневных докладов - "хотя она смеется и принуждает себя казаться веселою, не может удержаться от внезапных слез".
Они садятся за долгие беседы, дабы принудить Маргариту отказаться от решения оставить мужа; эти неприятные переговоры длятся часами, прерываясь то на прогулку, то на сельский бал, - паузы, необходимые для длительных и напрасных трудов монсиньора Серре и мадам Деффан.
Как-то вечером прибывает курьер из Франции. Лучио Малвецци пишет: "Больщое оживление за ужином; слушая приятные новости, которые сообщают в письме из Франции, и приветы, которые передает Яснейшей епископ от французского двора, любой, кто никогда не думал об этом ранее, пожелал бы отправиться наслаждаться этой счастливой страной".
Ну и картинка - почти видимая сцена: великая герцогиня, епископ, мадам Деффан, отрешившись на мгновение от споров, объединились одним блестящим воспоминанием о представлениях, о праздниках, о лицах, о болтовне при дворе Короля Солнца. Мысленно все они там, во Франции; Маргарита - с такой тоской, другие - с уверенностью, что вскоре погрузятся вновь в этот мир роскошного веселья. Присутствующие итальянцы, слушая их, ощущают себя вытесненными из общей беседы, из этой чудесной страны, открывающейся их взорам. И как будто слышно даже, как Лучио Малвецци ворчит себе под нос: "Черт бы побрал великого герцога! Если Яснейшей удастся удрать во Францию, пожалуй, я удеру за ней - в Париж!" Ибо в глубине души он также подпал под очарование этой женщины.
Все уговоры тщетны: Маргарита не уступает; епископу и мадам Деффан ничего не остается как отправиться в обратный путь, ничего не добившись.
Проходят месяцы, и наконец, в 1674 году, Козимо III и Людовик XIV договариваются: великая герцогиня вернется во Францию, запрется в монастыре Монмартр и не сможет оттуда выйти, кроме как с позволения короля. Козимо будет платить Франции восемьдесят тысяч лир ежегодно.
Прощание с семьей холодное, формальное; даже с детьми. Маргарита никогда их не любила; рассуждая превратно, как ей это свойственно, она считает брак недействительным, а потому и детей - не своими а только мужа. А тот, все еще в раздражении от перипетий семейной жизни, решает не приходить прощаться с женой вместе с остальными членами семьи. Потому, готовясь взойти на корабль, великая герцогиня пишет ему из Ливорно: прошу Вас простить мне все зло, что я Вам причинила, - и в то же время объявляет, что готова, если угодно, простить вины мужа. И Яснейший великий герцог в ярости. Послушался бы он мудрых советов того, кто в то время представлял его в Париже, - смирился бы и не занимался более Маргаритой. Но нет, Козимо колеблется, посылает людей надзирать за нею, требует, чтоб ему сообщали о каждом шаге великой герцогини, обо всех, с кем она общается, и все более гневит этим супругу. Которая, и в самом деле, выходит из монастыря когда и сколько хочет, является при дворе, рассказывает на свой лад о флорентийской жизни, выставляет на смех великого герцога и настраивает против него, что отразится на его отношениях с Людовиком XIV. Но поведение Маргариты - сплошное противоречие: приступы безудержного гнева сменяются порывами беспредельного милосердия или игривой веселости, она бегает по лечебницам, печется о больных, устраивает и со рвением выслушивает проповеди, но любовников, всех - низкого происхождения, меняет одного за другим и транжирит, транжирит без устали.
Все это хорошо известно Козимо, который вновь и вновь пишет Людовику XIV, жалуется, что не соблюдаются условия их договора, выражает протесты из-за того, что жена плохо себя ведет, слишком много тратит, а Король Солнце посмеивается да позевывает и, наконец, отвечает великому герцогу: платите должное и оставьте меня в покое. Я не отвечаю за причуды вкусов кузины.
А Козимо заболевает, жизнь его в опасности. Вследствие чего жене приходит мысль прибрать себе великое герцогство, окончательно удалить свекровь Марию Витторию и преобразовать Тоскану в веселый филиал Парижа и Версаля. Прожекты эти быстро улетучиваются, так как Козимо полностью выздоравливает и возобновляет строгое наблюдение над женой, каковая, вне себя, как-то раз берется за перо и пишет ему замечательнейшее послание: "Не могу более выносить Ваши выдумки. Знаю, что Вы настраиваете короля против меня. Вы причиняете зло Вашим детям, мне и себе самому, так как приводите меня в такое отчаяние, что не проходит и часа, чтобы я не пожелала Вам смерти и не хотела бы, чтобы Вас повесили. Вы довели меня до того, что я не могу более ходить к Святому Причастию, и, таким образом, повергаете меня в грех и сами грешите, при всей Вашей набожности...Более всего меня тревожит, что мы пойдем в огонь адский, и что я буду иметь муку видеть Вас снова там... Потому клянусь Вам, что все более Вас ненавижу, что заключу договор с дьяволом, лишь бы Вас разозлить и спастись от Вашего безумия. Довольно! Ради того, чтобы досадить Вам, я пущусь во все тяжкие...Если Вы думаете, что Вам удастся вернуть меня, то этому не бывать никогда, а если бы я вернулась, то горе Вам, ибо не умереть Вам тогда иначе, как от моей руки".
Письмо, написанное в одном из ее безрассудных порывов гнева; но, день спустя, она раскаивается, признает свою вину и поручает исповеднику принести извинения.
Ей неспокойно даже там, за стенами Монмартра, где снисходительной аббатиссе сперва неплохо удается сдерживать ее, часто закрывая глаза. Но, когда начальница изменится и будет более сурова, последуют напасти. Как-то ночью выспыхивает пожар, и подозревают Маргариту, которая подожгла бы монастырь, дабы иметь повод его сменить. Что и произойдет через некоторое время. Но теперь Людовику XIV тоже надоело, и он, под воздействием отца Ла Шеза [8], запрещает ей появляться при дворе, однако оставляет за ней полную свободу вымещать как угодно свое постоянное возбуждение.
В 1698 г. ее младший сын, Джан Гастоне, против воли женатый на Анне Марии Саксонской, скучая сельской жизнью, которую принужден вести в Богемии, доведенный одиночеством до отчаяния, пытается сбежать из печальной неволи в путешествие по Европе и, естественно, оказывается в Париже.
Тут иные историки дали волю вдохновению: его встречу с матерью описывают в романтическом стиле, со слезами и вздохами. Но, если обратиться к обычным осведомителям, Маргарита оказала сыну крайне холодный прием. Все ограничилось одним визитом и одним приглашением к обеду. Быть может, посещение сына вновь пробудило в пожилой даме воспоминания о несчастной поре, или же его присутствие вновь разожгло ненависть к его отцу. Нам не проникнуть в тайну ее самых сокровенных переживаний. Однако, опять же благодаря осведомителям, кажется, что Джан Гастоне остался глубоко разочарован. Он ожидал услышать слово сочувствия, понимания по поводу неудачи его брака, и не получил ничего. Видимо, поэтому, с унылым сердцем он поспешил уехать из Парижа.
Это последние всплески нервной натуры, которую удалось усмирить только годам. Маргарита будет жить еще долго: лишь в 1721 году завершится долгое ее существование.
Личность сложная, увлекающаяся: жадная и расточительная, жестокая и великодушная, вспыльчивая, чувственная, всегда взбалмошная, не знающая запретов, Маргарита Луиза Орлеанская получила от Гаэтано Пьераччини диагноз "большая истеричка". И, надо согласиться, суждение это точное. В общем и целом, была она несчастливица: можно ей симпатизировать, презирать ее, понимать ее, сочувствовать ей, но приговор истории никогда не будет ей вынесен: это было бы несправедливо.
Примечания переводчика:
1. "Флорентийский локоть" (il braccio fiorentino) равнялся 58,60 cм.
2. Кардинал Леопольдо де Медичи (1617-1675) - младший сын великого герцога Козимо II, коллекционер и меценат.
3. Маттиас де Медичи (1613 - 1667) - третий сын великого герцога Козимо II, губернатор Сины, участвовал в Тридцатилетней войне и других военных кампаниях.
4. Аббат Бонси - Пьер де Бонси, или Пьеро ди Бонци (1631 - 1703) исполнял дипломатические поручения сперва Фердинандо II во Франции, потом Людовика XIV в Италии, Польше и Испании. Получил сан кардинала.
5. Карл V Леопольд Лотарингский (1643 - 1690) был впоследствии военачальником императора Австрии Леопольда I и женился на его сводной сестре. Так как его земли находились под властью Франции, получил прозвище "герцог без герцогства". Людовик XIV якобы посмертно аттестовал Карла как "величайшего, умнейшего и благороднейшего" из своих врагов.
6. Галлуцци Джакопо Ригуччо (1739-1801) - итальянский историк. Принимал участие в систематизации семейного архива Медичи.
7. Гонди Карло Антонио (1642 - 1720) - был послом Великого Герцогства Тосканского во Франции. Позднее сделался во Флоренции государственным секретарем и первым государственным секретарем, участвуя во всех важнейших делах внутренней и внешней политики.
8. Отец Ла Шез - Франсуа д'Э, сеньор де Ла Шез (1624 - 1709) - иезуит, духовник Людовика XIV. В честь него названо парижское кладбище Пер-Лашез.
(с) Sergio Camerani (autore)
(C) перевод, комментарии, подбор иллюстраций - valya_15 (traduzione, commento, scelta delle illustrazioni).
Note: the present translation is made and placed here with the only non-commercial purpose to enrich one's knowledge of history, to practice my literary translation skills and to learn some Italian :-).