Открытки с октябрьскими праздниками - избранное

В СССР довольно большое количество открыток выпускалось по случаю Октябрьских праздников. Большинство из них были скучные и очень революционные. Я ими в детстве особо не интересовалась,  да и не помню, чтобы их особенно часто кто-то посылал. Вроде как была парочка штук от родни, но это скорее был повод напомнить о себе.

Наверняка есть те, кто такие открытки коллекционирует. За долгие годы выпуска открыток сложилась своя система традиционных символов, которые следовало изображать на них: Орден Революции, знамена, крейсер "Аврора", революционные солдаты, советская символика, красные гвоздики.
Впрочем, некоторым художникам даже в этой теме удавалось сделать что-то интересное и приближенное к жизни, и получалось использовать символы революции в минимальных количествах. Так что сделала тут подборку открыток, несколько выбивающихся из общей чреды революционного официоза.

Вот например какая милая открытка 1954 года. Даже зайчик игрушечный имеется. О празднике говорит только надпись, да красный флажок.
( Read more... )

Про старых дев на Руси

Увидела Вконтакте у знакомой отрывки из статей о положении старых дев в России. Нашла для себе интересные места из мифологии и истории костюма. Я как-то не задумывалась о том, как они одевались. Утаскиваю к себе оба отрывка

http://www.booksite.ru/fulltext/girls/rus/san/7.htm#44
Уже не девка, еще не баба

Мать дочерю родила,
На белый свет пустила,
Доли навек не дала.

Девушку, которой, как говорили, «на долю не выпало замужество», называли обычно «старой девой», «вековухой», «непетым волосьём», «седой макушкой». Вековухой она объявлялась тогда, когда все ее ровесницы стали замужними женщинами. Ее переставали приглашать на посиделки и гулянья: «Ну этой-то пора покойников мыть, а она все гуляет». Про нее говорили, что она «как сорока на березке – все сидит и сидит». В конце концов девушка-«перестарка» исключалась из молодежного коллектива, но при этом не принималась и в женский, оказывалась одинокой, «как птица, отставшая от лебединой стаи и не взятая с собой другими птицами». Маргинальность ее положения выражалась еще и в том, что старая дева должна была по-девичьи заплетать волосы в одну косу, носить девичью одежду, но только темных, как у старух, цветов, и не пользоваться никакими украшениями.
В русской деревне безбрачие считалось явлением ненормальным, противоречащим природе, а к старой деве относились как к человеку неполноценному, ущербному и даже грешному: она «не познала жизни», не реализовала свой жизненный потенциал, не исполнила свой долг перед Богом и людьми. Ее и жалели, и презирали, подвергая различным насмешкам, напоминая ей при случае, что она «ни то ни се».
Старая дева не могла жить самостоятельно, потому что для крестьянского хозяйства требовались и мужские, и женские руки. Обычно она жила вместе с родителями, а после их смерти переходила в семью брата, выполняя все женские работы: участвовала в сенокосе, жатве, выращивании льна, пряла, ткала, нянчила племянников. Если старая дева была хорошей работницей с твердым характером, то при больной матери или невестке она могла стать большухой, управляя всем хозяйством семьи. В большинстве случаев статус старой девы в семье был весьма невысоким, особенно если она была смиренна, невзрачна на вид, а еще хуже больна.
( Read more... )

Вечернее

Elin Danielson-Gambogi (1861-1919) - Winter Night, 1899