kavery | Кошка вошедшая в историю

Найдено в журнале у

Stephen Elmer (d. 1796)

У Горация Уолпола была любимая кошечка.
Звали её Селима.
Вот это как раз она изображена на портрете кисти Стефена Элмера
Она трагически погибла, спасая из аквариума утопающих золотых рыбок.
Дабы утешить своего друга, Томас Грей написал «Оду на смерть любимой кошки»

ПОДРОБНОСТИ

У края вазы восседая,
Где вырастил талант Китая
Лазурные цветы,
Скромнейшая из полосатых,
Селима, в мыслях грустноватых,
Смотрела в глубь воды.

И чуткий хвост являл забаву,
И снег усов, и лик лукавый,
И лап шерстистый мох,
Мех, испещренный торовато,
Смарагды глаз, ушей гагаты,
Мурлыканье и вздох.

Она смотрела - в стенах тесных
Плыли два ангела небесных,
Два гения ручья:
Как пурпур Тира, сине-ал,
Наряд их пышный извергал
Златого блеск луча.

Бедняжка Нимфа всё смотрела,
Усы, а позже лапу смело
(Облизывая рот),
Она тянула за наградой:
Из жен любая злату рада,
А рыбе - всякий кот.

Самонадеянная дева!
То справа заходя, то слева,
Игру с огнем вела.
Судьба с ухмылкою глядела:
О скользкий лапа край задела -
Селима вглубь ушла.

Осьмижды из воды всплывая,
Она мяукала, взывая,
К богам текучих вод -
Дельфин и дщери Океана,
Том и жестокая Сусанна
Несчастью дали ход.

Красотки! Пусть узнает всяк
К чему ведет неверный шаг:
За все грядет расплата.
Не всё, что манит мысль и взгляд,
Есть лучшая из всех наград,
Не всё, что блещет, злато.

Перевод А. Парина Thomas Gray

"Ode on the Death of a Favourite Cat,
Drowned in a Tub of Gold Fishes"

Twas on a lofty vase's side,
Where China's gayest art had dyed
The azure flowers, that blow;
Demurest of the tabby kind,
The pensive Selima reclined,
Gazed on the lake below.

Her conscious tail her joy declared;
The fair round face, the snowy beard,
The velvet of her paws,
Her coat, that with the tortoise vies,
Her ears of jet, and emerald eyes,
She saw; and purred applause.

Still had she gazed; but 'midst the tide
Two angel forms were seen to glide,
The genii of the stream:
Their scaly armour's Tyrian hue
Through richest purple to the view
Betrayed a golden gleam.

The hapless nymph with wonder saw:
A whisker first and then a claw,
With many an ardent wish,
She stretched in vain to reach the prize.
What female heart can gold despise?
What cat's averse to fish?

Presumptuous maid! with looks intent
Again she stretched, again she bent,
Nor knew the gulf between.
(Malignant Fate sat by, and smiled)
The slippery verge her feet beguiled,
She tumbled headlong in.

Eight times emerging from the flood
She mewed to every watery god,
Some speedy aid to send.
No dolphin came, no Nereid stirred;
Nor cruel Tom, nor Susan heard.
A favourite has no friend!

From hence, ye beauties, undeceived,
Know, one false step is ne'er retrieved,
And be with caution bold.
Not all that tempts your wandering eyes
And heedless hearts, is lawful prize;
Nor all that glisters gold.

Такое вот грустное стихотворение. Однако, оно является не только эпитафией, а несёт в себе ещё и глубокий нравственный смысл: Селима здесь символизирует красоту и гордость, коих постоянно подстерегает падение. В целом же мораль данного произведения такова: женская честь, однажды утраченная, уже не может быть восстановлена.

У края вазы восседая,
Где вырастил талант Китая
Лазурные цветы
Это действительно была китайская ваза – посудина из белого фарфора с синим рисунком, который как раз вошёл в моду в XVIII веке. Элмер же сделал сосуд прозрачным из желания продемонстрировать своё умение выписывать золотых рыбок.

После смерти Грея, Уолпол поместил знаменитую вазу на специальный пьедестал в Строберри-Хилл, предварительно выгравировав на ней первую строфу из «Оды..». Жаль, не смогла найти её в интернете, было бы любопытно…