![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kaveryЭту книгу мне на НГ подарила подруга, она сейчас запоем читает Диккенса и решила меня приобщить. Поскольку я получила эту книгу уже после праздников, дочитала уже не в рождественский сезон, что и хорошо. Поскольку истории не так чтобы и рождественские в современном нашем понимании. Собственно Рождестве речь идет только в первой из них, в остальных праздники только косвенно упомянуты. Откуда же такое название? Дело в том что Чарльз Диккенс в течении нескольких лет писал и выпускал эти повести как раз к рождественским праздникам. Все они совсем разные по настроению, между собой никак не связаны, и идеи несут совсем разные. Впечатление они у меня оставили тоже разное. Читать сборник мне было не скажу чтобы легко, потому как своими произведениями автор пытался достучаться до сильных мира сего, растопить лед в душах читателей, чтобы они обратили свои взоры на тех, кому не так повезло в жизни, для этого он описывал не самые светлые стороны жизни британского общества. Но пожалуй, даже не это меня притормаживало. Я просто вязла в рассуждениях на социальные темы и философствованиях. И это мешало мне немного настроиться на рассказ. Как часто бывает в рождественских историях, в четырех из них есть элементы мистики. И вот вроде вроде читаешь почти сказку, с красивейшими описаниями, и потому вдруг кусок занудных (ИМХО) рассуждений. Морализаторство временами слишком в лоб, слишком тяжеловесное. У меня не получалось со сказочной волны переходить на серьезную и наоборот. Достаточно уже самого сюжета, что бы читатели сами дошли до нужных идей, как мне кажется.
Расскажу теперь о каждой из повестей отдельно.
Рождественская песнь в прозе (A Christmas Carol in Prose, 1843)
Это классика. Тут даже и не стоит обсуждать что-то.
Колокола (The Chimes, 1844)
А вот сама повесть попала на мое и так минорное настроение, и меня просто ввергла в какую-то депрессию, хорошо, что временную. В середине какая-то безнадега и безысходность. Меня это почти добило, ибо сама стала испытывать что-то такое в отношении себя. Хорошо, что там все хорошо заканчивается. И что я тоже из этого настроения сереины повести вышла. Вроде бы у повести как раз идея о том, что не надо придаваться унынию, но вот что-то у меня пошло не так.
Что меня порадовало в этой повести, это писание духов колоколов. Вот это чудесная идея, это волшебно, и жаль, что так мало. Мне бы хотелось подробнее узнать про этих сущностей. Могла бы выйти чудесная сказка. Мне жаль, что Диккенс не писал сказки. У него в голове явно было много изумительных небанальных идей для этого. Мне кажется, что он недооценивал этот жанр, а зря. Мы с подругой как-то обсуждали его книги, и она высказала мысль, что по сути многие его романы по сказочному принципу.
Сверчок за очагом (The Cricket on the Hearth, 1845)
Пожалуй это моя любимая повесть цикла. История почти водевильная. Читала, что было время, когда по повести часто ставили спектакли и даже фильмы , вроде были, но совсем на заре кинематографа. Могли бы и сейчас что-нибудь такое по ней снять. (Хотя вот нашла - оказывается есть наш ффильм 2001 года, надо посомтреть). Сюжет пересказывать не буду. Он незамысловат и мил. Пожалуй меня из всех сюжетных линий больше всего зацепила история про отца слепой девушки. Он долгие годы скрывал от нее правду об убогости мира, в котором они с ней существовали, расхваливал хозяина, на которого они работают, при том, что тот был, мягко говоря, человеком недобрым. И в результате опираясь только на слова отца, барышня нарисовала себе образ совсем иного рода. Чем все закончилось - прочитайте сами. Но история для меня хорошая, предостерегающая родителей от того, чтобы слишком оберегать детей от превратностей судьбы, от всяких ужасов, поскольку наш мир таков какой он есть, и к этому надо быть готовым. Однако главная тема повести - это то, как легко разрушить доверие к кому-то, опираясь только на собственные домыслы и как потом сложно будет все вернуть на круги своя, ведь не каждому помогут волшебные силы. А они тут тоже присутствуют. А хранителем дома, не видимым, но слышимым, является сверчок. Ведь не зря говорят в Англии : "Когда за очагом заведется сверчок, это самая хорошая примета!". Кстати, сразу вспомнился мудрый сверчок из сказок о Пиноккио и, потом, Буратино.
Повесть эта очень уютная. Одно описание быта в доме главной героини и ее мужа чего стоит. Им не очень нравится, как Диккенс "оживляет" предметы. Есть в этом что-то андерсеновское, впрочем, кто еще кем вдохновлялся, просто у Андерсена были очевидные сказки, а тут нечто иное, но не менее прелестное. Мне даже стало интересно не вдохновлялся ли он Андерсеном или наоборот. Насчет вдохновения не могу сказать, но писатели были знакомы. правда их отношения были весьма странные. Об этом можно прочитать например вот тут Как Ганс Христиан Андерсен разрушил свою дружбу с Чарльзом Диккенсом . Однако, чтобы они друг о друге не думали, временами они были на одной волне.
Решила поделиться небольшим фрагментом о чайнике. Так мило описано.
"А тут еще чайник упрямился и кобенился. Он не давал повесить себя на верхнюю перекладину; он и слышать не хотел о том, чтобы послушно усесться на груде угольков; он все время клевал носом, как пьяный, и заливал очаг, ну прямо болван, а не чайник! Он брюзжал, и шипел, и сердито плевал в огонь. В довершение всего и крышка, увильнув от пальчиков миссис Пирибингл, сначала перевернулась, а потом с удивительным упорством, достойным лучшего применения, боком нырнула в воду и ушла на самое дно чайника. Даже корпус корабля "Ройал Джордж" и тот сопротивлялся не так отчаянно, когда его тащили из воды, как упиралась крышка этого чайника, когда миссис Пирибингл вытаскивала ее наверх.
А чайник по-прежнему злился и упрямился; он вызывающе подбоченился ручкой и с дерзкой насмешкой задрал носик на миссис Пирибингл, как бы говоря: "А я не закиплю! Ни за что не закиплю!"
Но миссис Пирибингл к тому времени уже снова повеселела, смахнула золу со своих пухленьких ручек, похлопав их одной о другую, и, рассмеявшись, уселась против чайника. <...>
Тогда-то, заметьте себе, чайник и решил приятно провести вечерок. Тогда-то и выяснилось, что чайник немножко навеселе и ему захотелось блеснуть своими музыкальными талантами; что-то неудержимо заклокотало у него в горле, и он уже начал издавать отрывистое звонкое фырканье, которое тотчас обрывал, словно еще не решив окончательно, стоит ли ему сейчас показать себя компанейским малым. Тогда-то, после двух-трех тщетных попыток заглушить в себе стремление к общительности, он отбросил всю свою угрюмость, всю свою сдержанность и залился такой уютной, такой веселой песенкой, что никакой плакса-соловей не мог бы за ним угнаться.
И такой простой песенкой! Да вы поняли бы ее не хуже, чем любую книжку — быть может, даже лучше, чем кое-какие известные нам с вами книги. Теплое его дыхание вырывалось легким облачком, весело и грациозно поднималось на несколько футов вверх и плавало там, под сводом очага, словно по своим родным, домашним небесам, и чайник пел свою песенку так весело и бодро, что все его железное тельце гудело и подпрыгивало над огнем; и даже сама крышка, эта недавняя бунтовщица-крышка — вот как влияют хорошие примеры! — стала выплясывать что-то вроде жиги и стучать по чайнику, словно юная и неопытная тарелочка, не уразумевшая еще, для чего существует в оркестре ее собственный близнец.
То, что песня чайника была песней призыва и привета, обращенной к кому-то, кто ушел из дому и кто сейчас возвращался в свой уютный маленький домик к потрескивающему огоньку, в этом нет никакого сомнения. Миссис Пирибингл знала это, отлично знала, когда сидела в задумчивости у очага".
Битва жизни (The Battle of Life, 1846)
Единственная история, в которой нет волшебства. Но сама история очень добрая, хотя, возможно, что поступок одной из героинь не все оценят. И, на мой вкус, местами все слишком мелодраматично. Здесь, пожалуй, интересна интрига, и не все так очевидно, как кажется в начале рассказа. Если очень коротко описывать сюжет - это история об исчезнувшей на кануне свадьбы невесте. Далее замолкаю, иначе будут спойлеры.
Одна из сцен повести происходит в Рождественский день. Как чудесно описывает Диккенс атмосферу в танцевальной зале. Позволю себе еще одну большую цитату. Ну разве не чудесное ли описание!
"Но вот заиграла музыка и начались танцы. Ярко горящие дрова потрескивали и рассыпали искры, а пламя вскидывалось и опадало, словно тоже решив пуститься в пляс за компанию. Порой оно гудело, как бы вторя музыке. Порой вспыхивало и сверкало, словно око этой старинной комнаты; а порой подмигивало, как лукавый старец, молодежи, шептавшейся в уголках. Порой заигрывало с ветками остролиста, и когда оно, вздрагивая и взлетая, бросало на них мерцающие отблески, казалось, что листья вернулись в холодную зимнюю ночь и трепещут на ветру. Порой веселье пламени превращалось в буйство и переходило все границы: и тогда оно с громким треском внезапно выкидывало в комнату, к мелькающим ногам танцоров, целый сноп безобидных искорок и прыгало и скакало, как безумное, в широком старом камине.
....
Одержимый, или Сделка с призраком (The Haunted Man and the Ghost’s Bargain, 1848)
Здесь Диккенс опять возвращается к мистике. С первых страниц автор погружает нас в таинственную атмосферу: мы оказываемся в кабинете некоего ученого, расположенного в здании старинного колледжа.
"Внутри, в самом сердце своем — у камина — обиталище Ученого было такое старое и мрачное, такое ветхое и вместе прочное; так еще крепки источенные червями балки над головой, так плотно сбит потускневший паркет, ступенями спускающийся к широкому камину старого дуба; окруженное и сдавленное со всех сторон наступающим на него огромным городом, оно было, однако, так старомодно, словно принадлежало иному веку, иным нравам и обычаям; такая тишина тут царила и, однако, такое громовое эхо откликалось на далекий человеческий голос или на стук захлопнувшейся двери, что не только в соседних коридорах и пустых комнатах гудело оно, но перекатывалось, ворча и рыча, все дальше и дальше по дому, пока не замирало в духоте забытых подвалов, где столбы низких нормандских сводов уже наполовину ушли в землю".
Автор оправдывает наши ожидания, в этой повести главный герой встречается с призраком, и получает от него дар: все люди, кто прикасаются к нему, забывают все свои прошлые горести и несчастья, словно их и не было. Таким образом герой хочет облегчить душевные страдания людей. А вот во благо ли это произошло - об этом и есть повесть.
Хотя сборник и относит нас к Рождеству, но эти повести можно читать в любое время. Не ждите легкого чтения, но язык у Диккенса образен и прекрасен.
#зимниесказки, #10книг
Расскажу теперь о каждой из повестей отдельно.
Рождественская песнь в прозе (A Christmas Carol in Prose, 1843)
Это классика. Тут даже и не стоит обсуждать что-то.
Колокола (The Chimes, 1844)
А вот сама повесть попала на мое и так минорное настроение, и меня просто ввергла в какую-то депрессию, хорошо, что временную. В середине какая-то безнадега и безысходность. Меня это почти добило, ибо сама стала испытывать что-то такое в отношении себя. Хорошо, что там все хорошо заканчивается. И что я тоже из этого настроения сереины повести вышла. Вроде бы у повести как раз идея о том, что не надо придаваться унынию, но вот что-то у меня пошло не так.
Что меня порадовало в этой повести, это писание духов колоколов. Вот это чудесная идея, это волшебно, и жаль, что так мало. Мне бы хотелось подробнее узнать про этих сущностей. Могла бы выйти чудесная сказка. Мне жаль, что Диккенс не писал сказки. У него в голове явно было много изумительных небанальных идей для этого. Мне кажется, что он недооценивал этот жанр, а зря. Мы с подругой как-то обсуждали его книги, и она высказала мысль, что по сути многие его романы по сказочному принципу.
Сверчок за очагом (The Cricket on the Hearth, 1845)
Пожалуй это моя любимая повесть цикла. История почти водевильная. Читала, что было время, когда по повести часто ставили спектакли и даже фильмы , вроде были, но совсем на заре кинематографа. Могли бы и сейчас что-нибудь такое по ней снять. (Хотя вот нашла - оказывается есть наш ффильм 2001 года, надо посомтреть). Сюжет пересказывать не буду. Он незамысловат и мил. Пожалуй меня из всех сюжетных линий больше всего зацепила история про отца слепой девушки. Он долгие годы скрывал от нее правду об убогости мира, в котором они с ней существовали, расхваливал хозяина, на которого они работают, при том, что тот был, мягко говоря, человеком недобрым. И в результате опираясь только на слова отца, барышня нарисовала себе образ совсем иного рода. Чем все закончилось - прочитайте сами. Но история для меня хорошая, предостерегающая родителей от того, чтобы слишком оберегать детей от превратностей судьбы, от всяких ужасов, поскольку наш мир таков какой он есть, и к этому надо быть готовым. Однако главная тема повести - это то, как легко разрушить доверие к кому-то, опираясь только на собственные домыслы и как потом сложно будет все вернуть на круги своя, ведь не каждому помогут волшебные силы. А они тут тоже присутствуют. А хранителем дома, не видимым, но слышимым, является сверчок. Ведь не зря говорят в Англии : "Когда за очагом заведется сверчок, это самая хорошая примета!". Кстати, сразу вспомнился мудрый сверчок из сказок о Пиноккио и, потом, Буратино.
Повесть эта очень уютная. Одно описание быта в доме главной героини и ее мужа чего стоит. Им не очень нравится, как Диккенс "оживляет" предметы. Есть в этом что-то андерсеновское, впрочем, кто еще кем вдохновлялся, просто у Андерсена были очевидные сказки, а тут нечто иное, но не менее прелестное. Мне даже стало интересно не вдохновлялся ли он Андерсеном или наоборот. Насчет вдохновения не могу сказать, но писатели были знакомы. правда их отношения были весьма странные. Об этом можно прочитать например вот тут Как Ганс Христиан Андерсен разрушил свою дружбу с Чарльзом Диккенсом . Однако, чтобы они друг о друге не думали, временами они были на одной волне.
Решила поделиться небольшим фрагментом о чайнике. Так мило описано.
"А тут еще чайник упрямился и кобенился. Он не давал повесить себя на верхнюю перекладину; он и слышать не хотел о том, чтобы послушно усесться на груде угольков; он все время клевал носом, как пьяный, и заливал очаг, ну прямо болван, а не чайник! Он брюзжал, и шипел, и сердито плевал в огонь. В довершение всего и крышка, увильнув от пальчиков миссис Пирибингл, сначала перевернулась, а потом с удивительным упорством, достойным лучшего применения, боком нырнула в воду и ушла на самое дно чайника. Даже корпус корабля "Ройал Джордж" и тот сопротивлялся не так отчаянно, когда его тащили из воды, как упиралась крышка этого чайника, когда миссис Пирибингл вытаскивала ее наверх.
А чайник по-прежнему злился и упрямился; он вызывающе подбоченился ручкой и с дерзкой насмешкой задрал носик на миссис Пирибингл, как бы говоря: "А я не закиплю! Ни за что не закиплю!"
Но миссис Пирибингл к тому времени уже снова повеселела, смахнула золу со своих пухленьких ручек, похлопав их одной о другую, и, рассмеявшись, уселась против чайника. <...>
Тогда-то, заметьте себе, чайник и решил приятно провести вечерок. Тогда-то и выяснилось, что чайник немножко навеселе и ему захотелось блеснуть своими музыкальными талантами; что-то неудержимо заклокотало у него в горле, и он уже начал издавать отрывистое звонкое фырканье, которое тотчас обрывал, словно еще не решив окончательно, стоит ли ему сейчас показать себя компанейским малым. Тогда-то, после двух-трех тщетных попыток заглушить в себе стремление к общительности, он отбросил всю свою угрюмость, всю свою сдержанность и залился такой уютной, такой веселой песенкой, что никакой плакса-соловей не мог бы за ним угнаться.
И такой простой песенкой! Да вы поняли бы ее не хуже, чем любую книжку — быть может, даже лучше, чем кое-какие известные нам с вами книги. Теплое его дыхание вырывалось легким облачком, весело и грациозно поднималось на несколько футов вверх и плавало там, под сводом очага, словно по своим родным, домашним небесам, и чайник пел свою песенку так весело и бодро, что все его железное тельце гудело и подпрыгивало над огнем; и даже сама крышка, эта недавняя бунтовщица-крышка — вот как влияют хорошие примеры! — стала выплясывать что-то вроде жиги и стучать по чайнику, словно юная и неопытная тарелочка, не уразумевшая еще, для чего существует в оркестре ее собственный близнец.
То, что песня чайника была песней призыва и привета, обращенной к кому-то, кто ушел из дому и кто сейчас возвращался в свой уютный маленький домик к потрескивающему огоньку, в этом нет никакого сомнения. Миссис Пирибингл знала это, отлично знала, когда сидела в задумчивости у очага".
Битва жизни (The Battle of Life, 1846)
Единственная история, в которой нет волшебства. Но сама история очень добрая, хотя, возможно, что поступок одной из героинь не все оценят. И, на мой вкус, местами все слишком мелодраматично. Здесь, пожалуй, интересна интрига, и не все так очевидно, как кажется в начале рассказа. Если очень коротко описывать сюжет - это история об исчезнувшей на кануне свадьбы невесте. Далее замолкаю, иначе будут спойлеры.
Одна из сцен повести происходит в Рождественский день. Как чудесно описывает Диккенс атмосферу в танцевальной зале. Позволю себе еще одну большую цитату. Ну разве не чудесное ли описание!
"Но вот заиграла музыка и начались танцы. Ярко горящие дрова потрескивали и рассыпали искры, а пламя вскидывалось и опадало, словно тоже решив пуститься в пляс за компанию. Порой оно гудело, как бы вторя музыке. Порой вспыхивало и сверкало, словно око этой старинной комнаты; а порой подмигивало, как лукавый старец, молодежи, шептавшейся в уголках. Порой заигрывало с ветками остролиста, и когда оно, вздрагивая и взлетая, бросало на них мерцающие отблески, казалось, что листья вернулись в холодную зимнюю ночь и трепещут на ветру. Порой веселье пламени превращалось в буйство и переходило все границы: и тогда оно с громким треском внезапно выкидывало в комнату, к мелькающим ногам танцоров, целый сноп безобидных искорок и прыгало и скакало, как безумное, в широком старом камине.
....
Но вот и огонь в камине, приободрившись, благодаря свежему ветерку, поднятому танцующими, запылал еще ярче и взвился еще выше. Он был гением этой комнаты и проникал всюду. Он сиял в людских глазах, он сверкал в драгоценностях на белоснежных шейках девушек, он поблескивал на их сережках, как бы лукаво шепча им что-то на ушко, он вспыхивал у них на груди, он мерцал на полу, расстилая им под ноги ковер из розового света, он расцветал на потолке, чтобы отблеском своим оттенить красоту их прелестных лиц, и он зажег целую иллюминацию на маленькой звоннице миссис Крегс.
Вот и свежий ветерок, раздувавший огонь, стал крепчать, по мере того как музыканты ускоряли темп, и танец продолжался с новым воодушевлением, а вскоре поднялся настоящий вихрь, от которого листья и ягоды остролиста заплясали на стене, как они зачастую плясали на дереве, и вихрь этот зашуршал по комнате, мчась по пятам за плясунами из плоти и крови, и чудилось, будто невидимая стайка фей завертелась позади них. И уже нельзя было разглядеть лицо доктора, все кружившего и кружившего по комнате; и уже казалось, что не одна, а добрый десяток райских птиц мечется в порывистом полете и что звенит целая тысяча колокольчиков; и вот, наконец, всю флотилию развевающихся юбок внезапно смело точно бурей, ибо оркестр умолк и танец кончился".
Одержимый, или Сделка с призраком (The Haunted Man and the Ghost’s Bargain, 1848)
Здесь Диккенс опять возвращается к мистике. С первых страниц автор погружает нас в таинственную атмосферу: мы оказываемся в кабинете некоего ученого, расположенного в здании старинного колледжа.
"Внутри, в самом сердце своем — у камина — обиталище Ученого было такое старое и мрачное, такое ветхое и вместе прочное; так еще крепки источенные червями балки над головой, так плотно сбит потускневший паркет, ступенями спускающийся к широкому камину старого дуба; окруженное и сдавленное со всех сторон наступающим на него огромным городом, оно было, однако, так старомодно, словно принадлежало иному веку, иным нравам и обычаям; такая тишина тут царила и, однако, такое громовое эхо откликалось на далекий человеческий голос или на стук захлопнувшейся двери, что не только в соседних коридорах и пустых комнатах гудело оно, но перекатывалось, ворча и рыча, все дальше и дальше по дому, пока не замирало в духоте забытых подвалов, где столбы низких нормандских сводов уже наполовину ушли в землю".
Автор оправдывает наши ожидания, в этой повести главный герой встречается с призраком, и получает от него дар: все люди, кто прикасаются к нему, забывают все свои прошлые горести и несчастья, словно их и не было. Таким образом герой хочет облегчить душевные страдания людей. А вот во благо ли это произошло - об этом и есть повесть.
Хотя сборник и относит нас к Рождеству, но эти повести можно читать в любое время. Не ждите легкого чтения, но язык у Диккенса образен и прекрасен.
#зимниесказки, #10книг
