Стихи Марии Пожаровой
Dec. 16th, 2020 12:47 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kaveryПросматривала старые номера журнала "Нива", наткнулась в одном из них на дивное стихотворение . Поэтесса мне совершенно незнакомая - Мария Пожарова.
«Праздник у Метелицы»
Стон протяжный, гул напевный на лугу и на холмах:
У Метелицы-царевны праздник в снежных теремах.
Царь-Мороз в короне белой, разбросав кругом лучи.
Сел на пень оледенелый, как на ложе из парчи.
Вихри буйные взвивают космы дымчатых волос,
Хлопья влажные стряхают на мерцающий откос.
Для Снегурок серебристых в пляске вьют Снеговики
Из цветов хрустально-льдистых переливные венки.
И Метель, краса-царевна, зыблет шелковый покров,
И несется свист напевный, — взмахи белых рукавов!
Сквозь узор ветвей застылых к ней скользит воздушный круг
Снежнокудрых, снежнокрылых молодых ее подруг.
Девы снежные! Играйте в бледно-лунной полумгле.
Пух лебяжий рассыпайте с легким смехом по земле!
С легким смехом, с песней вьюжной, в рой летучий сплетены,
Тихим нивам сон жемчужный напевайте до весны.
1910 г.
Поискала в интернете, нашла еще несколько ее стихов. И как-то ими очень прониклась. Они трогательные, наивные и при этом дети своей эпохи, полные символизма. И образы тут и христианские и языческие, и всякие лесные духи. Вот прям как для меня. Собрала сюда еще ее стихи, может еще кому-то что понравится.
Тут ее краткая биография, если кому-то интересно:
Мария Андреевна Пожарова (1884-1959), поэтесса, детская писательница.
Родилась в Москве. Дочь полковника Гренадерской дивизии. Получила среднее образование. Тяжело больная, с детства была прикована к постели. Радость и утешение находила в чтении. Свое призвание нашла в литературе. С детских лет писала сказки. Три ее первых сборника составила лирика для детей: «Среди детей, игрушек и зверьков» (СПб-М., 1910), «Веселый уголок» (СПб.-М., 1914), «Бубенчики» (М., 1915).
Стихи, сказки, короткие рассказы Пожаровой с 1905 г. печатались в детской периодике. Помимо детских журналов, печаталась в «Русской мысли», «Весах», «Заветах», «Ниве», а также в сборниках и антологиях.
Пожарова жила замкнуто, не входила ни в одно поэтическое объединение (особенно после поездки в Италию, где пережила любовную драму), но стихи Пожаровой знали и хорошо отзывались о них В. Брюсов, и И. Анненский, Н. Гумилев и С. Маршак. Сама Пожарова считала, что «стихи должны быть похожи на исповедь, на молитву…В стихах человек должен стоять с обнаженной душой».
В 1914-1917 ее литературные связи расширяются. Она ведет большую переписку, посещает «Вечера Случевского», участвует в благотворительном концерте «Поэтессы маленьким беженцам», ведет «Дневник», в котором есть выразительные портреты Н. Гумилева, С. Есенина, Н. Клюева. В «Ежемесячном Журнале» В. Миролюбова печатается подборка ее религиозных стихов (1916. № 6).
В 20-40-е годы 20 века вышло несколько детских книжек Пожаровой: «Веселый уголок. Книга рыженькой Ирочки. Рассказы для маленьких детей» (СПб.,1914), «Маленький Люль. Сказка для детей» (СПб.,1911).
Стихи Пожаровой вошли в сборники: «Рождественская елка» (М., 1912), «Современные русские лирики. 1907-1912» (СПб., 1913), «Цветник» (М., 1915), «Страда: Кн. 2» (Пг., 1917). Она издала несколько детских книжек в 20-40-е гг. («Солнечные зайчики» - 1924; «Наша мостовая» - 1930; «Ручеек» - 1947; «Стихи для детей» - 1950 и др.).
1930-1950-е годы были омрачены «тяжелой костной болезнью», которая приковала Пожарову к постели, оставив ей для общения «Дневник» и переписку (К. Чуковский, О. Форш, А. Ганзен, Н. Дилакторская и др.).
«Взрослые» стихи Пожаровой ни разу не издавались отдельной книжкой. Взято тут https://allforchildren.ru/poetry/author233-pozharova.php
«Разукрасилась зима»
Разукрасилась зима:
На уборе бахрома
Из прозрачных льдинок,
Звездочек-снежинок.
Вся в алмазах, жемчугах,
В разноцветных огоньках,
Льет вокруг сиянье,
Шепчет заклинанье:
-Лягте, мягкие снега,
На леса и на луга,
Тропы застелите,
Ветви опушите!
На окошках, Дед Мороз,
Разбросай хрустальных роз
Легкие виденья,
Хитрые сплетенья.
Ты, метелица, чуди,
Хороводы заводи,
Взвейся вихрем белым
В поле поседелом!
Спи, земля моя, усни,
Сны волшебные храни:
Жди, в парчу одета,
Нового рассвета!
«Жестяной ангел»
Церковь Св. Духа в Переславле-Залесском
У церковной ограды, на зеленой башенке,
Кружится по ветру, тускло-окрашенный,
Маленький, выцветший ангел жестяной
С венчиком лучистым, с тонкою трубой.
Краски поблекли, осыпалось золото,
Маленький ангел дрожит от холода.
Древними валами тесно-опоясанный,
Город осенний тоскливо задремал.
Полночь-печальница в дымчатой рясе,
Как бледная монахиня, поднялась на вал.
Строгим лунным ликом приникла к земле,
Главы монастырские считает во мгле…
В сумраке ветреном кружится послушно
На зубчатой башенке ангел жестяной.
А мимо проходит сторож с колотушкой
И трясет устало косматой бородой.
Слышит каждый домик, каждая лачужка,
Как стучит, стучит ночная колотушка!
Домики дощатые тянутся рядами —
По три окошка во имя Святой Троицы.
Сторож двадцать лет проходит здесь ночами,
Двадцать лет вздыхает у церковной звонницы.
Тот же поворот, канава и горушка…
Стучит колотушка, стучит колотушка.
Ангелок озяб, и дрогнет сторож сонный,
И бредет вдоль сада к облетевшим липам…
Ангелок дрожит и, тускло озаренный,
Жалуется, жалуется еле слышным скрипом:
Крылышки заржавели, сломана верхушка…
Стучит колотушка, стучит колотушка!
1915
«Дупловик»
Колдуют вещуньи ели,
Дремотно поет родник.
Из черной смолистой щели.
Вздыхая, глядит Дупловик.
До пояса вылез, хмурый
И землю метет бородой.
Свистит в кулак темно-бурый,
Глаза протирает росой.
Ползут из-за плеч Дупленята,
Вприскочку на кочку, на пень,
От них, при луне рогатой,
Прыгучая вьется тень.
Из чащи идет Светлоглазка —
Ясна, как в ручье волна.
Из крыл стрекозиных повязка,
Из тонких трав — пелена.
«Что бродишь, как дух бездомный?
Ко мне заберись в дупло:
Теплынь в хоромине темной, —
Твой взор лучится светло!»
Смеется в ответ Светлоглазка:
«Не мне уют и теплынь!
Мой взор — как синяя сказка,
Для сказки сумрак покинь!»
Кряхтит Дупловик косматый
И землю метет бородой…
Защелкал рукой узловатой,
Глаза протирает росой.
1913
«У царевны Шелестины»
Светлых листьев шум напевный,
Теремочек голубой.
Няня старая с царевной
В теремке живут весной.
Там лазоревые своды
Вязью розовой цветут.
Нежных сказок хороводы
Над царевною плывут.
Там, в серебряном тумане,
Водомет взметает пыль,
И под ропот сладко няне
Вспоминать земную быль.
У царевны Шелестины
Смех — как вешняя роса,
Взор любовный, голубиный,
Златострунная коса,
Крылья легче паутины,
В райских песнях чудеса.
У старухи Шепотухи
Кудри мхом оплетены,
Речи медленные глухи,
Взоры дымные темны.
К ней несут жужжалки-мухи
Вести с дальней стороны.
Порою гость привороженный,
При блеске утренней звезды,
Вступает в терем потаенный,
В зеленовейные сады.
Царевна, в ризе лепестковой,
Венком из ландышей звеня,
Встречает сказкой вечно-новой
Рожденье радостного дня.
И в пеленах седого пуха,
Под сенью трепетных ракит,
Сквозь сон, старуха Шепотуха
Земные были говорит.
И путник в сумраке отрадном
Внимать без устали готов
Речам певучим и усладным
Двух ворожащих голосов.
Один лазурной веет лаской,
Другой — как шепчущий ковыль…
И быль сливается со сказкой,
И расцветает в сказке быль.
1913
«Мыши»
Кто пищит? Кто скребет?
За обоями мышата
Пляшут, водят хоровод.
Ох, уж этот мне народ, —
Плутоватый, вороватый!
Взад — вперед, взад — вперед,
Словно водят хоровод.
В доме пусто. Все молчит.
Лишь народишка мышиный
Не знаком с тоской-кручиной.
В норках резво шебаршит,
Пир справляет ночью длинной.
В тесной горенке моей
С вами, мышки, веселей
В пору зимнюю живется…
За окном скрипит сосна,
Белорогая луна
От мороза в тучи жмется.
Позабудь дневную боль,
Усмехнуться приневоль
Губы, сжатые тоскою.
Все прошло, что было встарь, —
А теперь мышиный царь
Правит свадьбу за стеною!
Я спокойна, я одна.
Жизнь без жизни мне дана.
Мыший писк разгонит скуку!
Стало в комнатке темней,
Полночь бродит у дверей,
Мне кладет на сердце руку…
— Мышки, мышки, веселей!
1917
«Лесные качели»
Как ясна в любви душа моя несмелая, —
Словно чаша цветочная, росой осветленная!..
Ночь моя белая, белая,
Радость бессонная!
Высь горит огневыми венками,
Заря не уходит прочь,
И ангелы недвижными крылами
Осеняют белую Ночь.
Неугасные солнечные рубины
Вплелись в ее легкий покров.
Проскользнула в лесные глубины
Сквозь весеннюю пену облаков.
Ты, Ночь, мое сердце качаешь
В колыбели золотой тишины,
Сердце качаешь, роняешь
Зыбко-текучие сны…
Что ты спрашиваешь у неба в своем молчании?
Очи твои — в безгласном бреду.
Отчего ты вся — ожидание?
Белая Ночь, зачем я жду?
Воздух беззвучен и влажен,
Как будто иду я сквозь водные струи…
Чутко прильну к темноствольной сосне,
К старому пню, что в косматой стоит седине:
Из диких расщелин и скважин,
Зеленые эльфы мне вкрадчиво льют поцелуи, —
Лесные свои поцелуи!
Ты, Ночь, мое сердце качаешь
В колыбели золотой тишины
И, неслышно, мне в сердце роняешь
Слезы прозрачной весны…
Вздох утра в твоем дуновении, —
Ангелы зовут тебя обратно.
При тебе — вся жизнь, как видение,
И одна только сказка понятна.
Ты здесь ненадолго, ты здесь на мгновение:
Ангелы зовут тебя обратно.
Из млечной лазури, из туманов изваянный,
Приник твой облик нашептать мне пророчества
О печали белой и о радости нечаянной,
О тихом свете моего одиночества,
О свете моего одиночества…
Слышу, слышу в сердце зов свирели!
Ветерки бегут издалека.
Я дитя, я сяду на качели, —
Взвейся ввысь, крылатая доска!
Хоровод зеленый закружился:
Вьются травы, пляшут подо мной,
И пушком летучим задымился
Одуванчик трепетно-сквозной.
На лесных качелях, легковерных,
Я — пушинок бледная сестра —
В мире трав струящихся и змеиных,
Буду плыть и реять до утра!
Выше, выше качели! В сердце пенье свирели.
В сердце — радость воздушных утех!
Разве в листьях росистых тополей серебристых
Не звучит мне серебряный смех?
Средь ветвей нежноцветных, там, на тучках рассветных,
Зацвели заревые сады:
Жгучей кровью востока, блеском рдяного сока,
Огневые вскипают плоды.
Опьяняют, свисают златозарною кистью,
Там, в лазури, дрожат надо мной…
Только небо и листья! Только небо и листья!
И сама я — как призрак лесной.
Алый пламень впиваю в пышных гроздях рассвета,
Чтоб в грядущем — весь мрак превозмочь,
Алый пламень сливаю с белым блеском привета
Твоего, отходящая Ночь!
Как полна любви душа моя несмелая, —
Словно чаша цветочная, росой отягченная…
Ночь моя белая, белая, белая,
Радость бессонная!
1910
«Моховик»
Дед болотный Моховик
На бугре седом поник:
Проплутал он день погожий
Средь ветвистых бездорожий,
Наглотался едких смол,
Лоб разбил о вражий кол,
С дурнем-Лешим разбранился,
А домой-то воротился, —
Занедужил, застонал,
Бородой во мхи упал.
Горемыке на подмогу
Собрались, забив тревогу,
Все лесные летуны,
Прыгуны и вертуны,
Стрекотуньи, многоножки, —
Пучеглазки, длиннорожки, —
И явился наперед
Весь лягушечий народ.
Старику слизняк зеленый
Грудь кропит росой студеной;
Легкокрылы-мотыльки,
Золотые хоботки,
Льнут без толку и без ладу
Навевать ему прохладу;
Озабоченный сверчок
Мятой трет ему висок;
Возле рук его и палки.
Тонкозвучные жужжалки,
Вьются мушки; стрекоза
Смотрит жалобно в глаза.
Шмель песет навар медвяный
С кашки сочной и румяной,
Жук кряхтит — и всех слышней
Хор несметных трубачей.
Отходили, отпоили,
В мягкой тине отмочили:
«Не ходи в лесную сушь,
На песчаник, в злую глушь.
Позабывши об осоке
Есть смолу на солнцепеке;
К хвойным иглам не тянись,
С плутом Лешим не водись…
Всюду лезть тебе охота!
Раз ты родом из болота, —
Оставайся на буграх,
В камышовых теремах!»
1914
«Сон»
Я — Сон легковейный, я живу в облаках.
Светит венчик лилейный у меня на кудрях,
Запутались звезды в нежноперых крылах.
До ночи играю на небесном лугу
И зарю провожаю, и луну стерегу:
По лунной дорожке я воздушно бегу.
И путь мой струится от небес до земли, —
Пелены световые для меня пролегли,
И воды живые серебром зацвели.
По лунной дорожке детский смех мой звенит, —
Игрунку-легконожке, целый мир мне открыт,
И мир зачарован, и вздыхает, и спит.
1912 г.
«Вереск»
Дрожат золотые туманы
И сердце в рассветных лучах…
Мой вереск, мой вереск медвяный
На диких, безлюдных холмах!
Струящимся шелком цветенья
Покрыл ты пустынный мой путь,
Чтоб в горьком блаженстве забвенья
К тебе мимолетно прильнуть.
Ты грезишь, воздушно качаясь,
В душистой, как мед, тишине,
И сон мой, тобой расцвечаясь,
По зыбкой плывет пелене.
Дышу я тобою, тобою,
Склоняюсь и плачу без слов…
И слезы смешались с росою
И розовым блеском цветов.
«Русская мысль» № 6, 1909 г.
«Вешний терем»
В тихом тереме светлица
Вся цветами убрана.
Златоперая Жар-Птица
Распевает у окна.
Зеленеющие сетки
Над крыльцом развесил хмель.
Льнут к столбам узорным ветки,
Кроет стены повитель.
Там, весною, в час полдневный,
С красным солнышком в ладу,
Нежнокудрая царевна
Бродит в ласковом саду.
Лес темнеет за оградой,
В небеса ушли поля…
И томленьем и усладой
Дышит вешняя земля.
Там с царевной, синей ночью,
Дружно месяц говорит.
Сходит с облака воочью
Ясный витязь Световит.
Сходит с облака, смеется,
На цветы кропит росу…
Песня жаркая несется
В зачарованном лесу.
Но молчит печальный терем,
И кругом блуждает тьма,
Лишь завоет белым зверем
В поле вьюжная зима.
Бездыханно смотрит в стекла
Обнаженных веток тень.
На ковре из листьев блеклых
Спит царевна ночь и день.
Мчатся тучи вереницей,
Вьюга буйная гудит.
Стынет в облачной гробнице
Вешний витязь Световит.
1918 г.
«Игрушечная страна»
Золотой паутинкой опутаны мысли…
Красный лучик мелькнул на стенах.
Огоньки, огоньки надо мною повисли!
Вся душа — в золотых огоньках.
Рдеют яхонтом шкалики в сетках узорных,
Расцветился диковинный свод.
Петушки золотые на ножках проворных,
Распевая, ведут хоровод.
Я — в далеком, забытом. Я — снова ребенок.
Нежно-звонок и ясен мой смех.
На груди моей — ландыш, у ног — медвежонок,
В уголке моем — царство утех.
Заиграла шарманка. Скрипит балаганчик,
Вспыхнул синий тюльпанчик в окне.
На крыльце мне болтает сусальный болванчик
Об игрушечной пестрой стране.
Раскрывается книжка. Выходят картинки:
Замарашка, умильный Щелкун…
Зашептались: как будто звенят бисеринки,
Льется жалоба тоненьких струн:
«Все по-старому! Здравствуй! Ведь ты не обидишь, —
Подивишься, поверишь, любя.
Мы твои, но мы умерли… Умерли… Видишь:
Мы смеемся опять для тебя!»
Я гляжу и киваю и обруч бросаю,
Легкий обруч ловлю в вышине.
Разве было иное? Не помню… не знаю.
Я — в игрушечной мудрой стране.
Ах, паяц поскользнулся! Лежит распростертый,
Стынут искры в стеклянных глазах.
Поднялся, завертелся, — раскрашенный, мертвый,
В огоньках, в кружевах, в бубенцах!
Ватный дед, ухмыляясь, мне кажет со свистом
Свой картонный, затейливый бор;
Я, как в сказке пастушка, иду с трубочистом
Поглядеть в златозвездный простор.
Но у черных дверей кто-то кашляет глухо,
Дымный призрак вползает, стеня.
Пряха темная жизни! Старуха-шептуха,
Ты ль опять призываешь меня?
Мать холодной тоски и бескрасочных будней,
Что тебе — в этих нежных лучах?
Не гляди мне в глаза, я хочу непробудней
Утонуть в расцветающих снах.
Не гаси мою радугу сумрачной тенью:
Видишь — сказка прильнула ко мне?
Дай неслышно заплакать в покорном забвеньи
Здесь, в игрушечной мертвой стране.
1914 г.
«Встреча»
У крутых берегов, на вершине холмов,
Собираются духи полей и лесов
И весенних потоков радостно-буйных:
Сестры-Водяницы в кудрях зеленоструйных,
Дед-Кустовик, лепетун-шелестун,
Заячий Царь, длинноухий скакун,
Чудище болотное мохнатое
И долинное Диво крылатое
С глазками васильковыми,
С крыльями мотыльковыми.
Солнечный луч распылался костром
Слепительно-жгучим.
По глади озерной, в молчанье лесном,
К небесным кручам,
К обители Бога,
Тянется световая дорога.
По этой дороге, легка и ясна,
Идет нежнокудрая дева-Весна.
Над ней звонкогласые птицы,
В руках ее — полные кошницы…
«Светлая странница, много ль несешь,
Много ль несешь, за что отдаешь?»
«Радость несу и лесную красу!
Шорох ветвей тиховейных,
Золото тучек лилейных,
Чащи душистой усладную тьму,
Свист соловьиный, цветы и зарю….
Тех, кого люблю, — даром одарю,
Даром одарю, ничего не возьму!»
1911 г.
Стихи найдены тут
http://lanterne.ru/mariya-pozharova/
Поискала в интернете, нашла еще несколько ее стихов. И как-то ими очень прониклась. Они трогательные, наивные и при этом дети своей эпохи, полные символизма. И образы тут и христианские и языческие, и всякие лесные духи. Вот прям как для меня. Собрала сюда еще ее стихи, может еще кому-то что понравится.
Тут ее краткая биография, если кому-то интересно:
Родилась в Москве. Дочь полковника Гренадерской дивизии. Получила среднее образование. Тяжело больная, с детства была прикована к постели. Радость и утешение находила в чтении. Свое призвание нашла в литературе. С детских лет писала сказки. Три ее первых сборника составила лирика для детей: «Среди детей, игрушек и зверьков» (СПб-М., 1910), «Веселый уголок» (СПб.-М., 1914), «Бубенчики» (М., 1915).
Стихи, сказки, короткие рассказы Пожаровой с 1905 г. печатались в детской периодике. Помимо детских журналов, печаталась в «Русской мысли», «Весах», «Заветах», «Ниве», а также в сборниках и антологиях.
Пожарова жила замкнуто, не входила ни в одно поэтическое объединение (особенно после поездки в Италию, где пережила любовную драму), но стихи Пожаровой знали и хорошо отзывались о них В. Брюсов, и И. Анненский, Н. Гумилев и С. Маршак. Сама Пожарова считала, что «стихи должны быть похожи на исповедь, на молитву…В стихах человек должен стоять с обнаженной душой».
В 1914-1917 ее литературные связи расширяются. Она ведет большую переписку, посещает «Вечера Случевского», участвует в благотворительном концерте «Поэтессы маленьким беженцам», ведет «Дневник», в котором есть выразительные портреты Н. Гумилева, С. Есенина, Н. Клюева. В «Ежемесячном Журнале» В. Миролюбова печатается подборка ее религиозных стихов (1916. № 6).
В 20-40-е годы 20 века вышло несколько детских книжек Пожаровой: «Веселый уголок. Книга рыженькой Ирочки. Рассказы для маленьких детей» (СПб.,1914), «Маленький Люль. Сказка для детей» (СПб.,1911).
Стихи Пожаровой вошли в сборники: «Рождественская елка» (М., 1912), «Современные русские лирики. 1907-1912» (СПб., 1913), «Цветник» (М., 1915), «Страда: Кн. 2» (Пг., 1917). Она издала несколько детских книжек в 20-40-е гг. («Солнечные зайчики» - 1924; «Наша мостовая» - 1930; «Ручеек» - 1947; «Стихи для детей» - 1950 и др.).
1930-1950-е годы были омрачены «тяжелой костной болезнью», которая приковала Пожарову к постели, оставив ей для общения «Дневник» и переписку (К. Чуковский, О. Форш, А. Ганзен, Н. Дилакторская и др.).
«Взрослые» стихи Пожаровой ни разу не издавались отдельной книжкой. Взято тут https://allforchildren.ru/poetry/author233-pozharova.php
«Разукрасилась зима»
Разукрасилась зима:
На уборе бахрома
Из прозрачных льдинок,
Звездочек-снежинок.
Вся в алмазах, жемчугах,
В разноцветных огоньках,
Льет вокруг сиянье,
Шепчет заклинанье:
-Лягте, мягкие снега,
На леса и на луга,
Тропы застелите,
Ветви опушите!
На окошках, Дед Мороз,
Разбросай хрустальных роз
Легкие виденья,
Хитрые сплетенья.
Ты, метелица, чуди,
Хороводы заводи,
Взвейся вихрем белым
В поле поседелом!
Спи, земля моя, усни,
Сны волшебные храни:
Жди, в парчу одета,
Нового рассвета!
«Жестяной ангел»
Церковь Св. Духа в Переславле-Залесском
У церковной ограды, на зеленой башенке,
Кружится по ветру, тускло-окрашенный,
Маленький, выцветший ангел жестяной
С венчиком лучистым, с тонкою трубой.
Краски поблекли, осыпалось золото,
Маленький ангел дрожит от холода.
Древними валами тесно-опоясанный,
Город осенний тоскливо задремал.
Полночь-печальница в дымчатой рясе,
Как бледная монахиня, поднялась на вал.
Строгим лунным ликом приникла к земле,
Главы монастырские считает во мгле…
В сумраке ветреном кружится послушно
На зубчатой башенке ангел жестяной.
А мимо проходит сторож с колотушкой
И трясет устало косматой бородой.
Слышит каждый домик, каждая лачужка,
Как стучит, стучит ночная колотушка!
Домики дощатые тянутся рядами —
По три окошка во имя Святой Троицы.
Сторож двадцать лет проходит здесь ночами,
Двадцать лет вздыхает у церковной звонницы.
Тот же поворот, канава и горушка…
Стучит колотушка, стучит колотушка.
Ангелок озяб, и дрогнет сторож сонный,
И бредет вдоль сада к облетевшим липам…
Ангелок дрожит и, тускло озаренный,
Жалуется, жалуется еле слышным скрипом:
Крылышки заржавели, сломана верхушка…
Стучит колотушка, стучит колотушка!
1915
«Дупловик»
Колдуют вещуньи ели,
Дремотно поет родник.
Из черной смолистой щели.
Вздыхая, глядит Дупловик.
До пояса вылез, хмурый
И землю метет бородой.
Свистит в кулак темно-бурый,
Глаза протирает росой.
Ползут из-за плеч Дупленята,
Вприскочку на кочку, на пень,
От них, при луне рогатой,
Прыгучая вьется тень.
Из чащи идет Светлоглазка —
Ясна, как в ручье волна.
Из крыл стрекозиных повязка,
Из тонких трав — пелена.
«Что бродишь, как дух бездомный?
Ко мне заберись в дупло:
Теплынь в хоромине темной, —
Твой взор лучится светло!»
Смеется в ответ Светлоглазка:
«Не мне уют и теплынь!
Мой взор — как синяя сказка,
Для сказки сумрак покинь!»
Кряхтит Дупловик косматый
И землю метет бородой…
Защелкал рукой узловатой,
Глаза протирает росой.
1913
«У царевны Шелестины»
Светлых листьев шум напевный,
Теремочек голубой.
Няня старая с царевной
В теремке живут весной.
Там лазоревые своды
Вязью розовой цветут.
Нежных сказок хороводы
Над царевною плывут.
Там, в серебряном тумане,
Водомет взметает пыль,
И под ропот сладко няне
Вспоминать земную быль.
У царевны Шелестины
Смех — как вешняя роса,
Взор любовный, голубиный,
Златострунная коса,
Крылья легче паутины,
В райских песнях чудеса.
У старухи Шепотухи
Кудри мхом оплетены,
Речи медленные глухи,
Взоры дымные темны.
К ней несут жужжалки-мухи
Вести с дальней стороны.
Порою гость привороженный,
При блеске утренней звезды,
Вступает в терем потаенный,
В зеленовейные сады.
Царевна, в ризе лепестковой,
Венком из ландышей звеня,
Встречает сказкой вечно-новой
Рожденье радостного дня.
И в пеленах седого пуха,
Под сенью трепетных ракит,
Сквозь сон, старуха Шепотуха
Земные были говорит.
И путник в сумраке отрадном
Внимать без устали готов
Речам певучим и усладным
Двух ворожащих голосов.
Один лазурной веет лаской,
Другой — как шепчущий ковыль…
И быль сливается со сказкой,
И расцветает в сказке быль.
1913
«Мыши»
Кто пищит? Кто скребет?
За обоями мышата
Пляшут, водят хоровод.
Ох, уж этот мне народ, —
Плутоватый, вороватый!
Взад — вперед, взад — вперед,
Словно водят хоровод.
В доме пусто. Все молчит.
Лишь народишка мышиный
Не знаком с тоской-кручиной.
В норках резво шебаршит,
Пир справляет ночью длинной.
В тесной горенке моей
С вами, мышки, веселей
В пору зимнюю живется…
За окном скрипит сосна,
Белорогая луна
От мороза в тучи жмется.
Позабудь дневную боль,
Усмехнуться приневоль
Губы, сжатые тоскою.
Все прошло, что было встарь, —
А теперь мышиный царь
Правит свадьбу за стеною!
Я спокойна, я одна.
Жизнь без жизни мне дана.
Мыший писк разгонит скуку!
Стало в комнатке темней,
Полночь бродит у дверей,
Мне кладет на сердце руку…
— Мышки, мышки, веселей!
1917
«Лесные качели»
Как ясна в любви душа моя несмелая, —
Словно чаша цветочная, росой осветленная!..
Ночь моя белая, белая,
Радость бессонная!
Высь горит огневыми венками,
Заря не уходит прочь,
И ангелы недвижными крылами
Осеняют белую Ночь.
Неугасные солнечные рубины
Вплелись в ее легкий покров.
Проскользнула в лесные глубины
Сквозь весеннюю пену облаков.
Ты, Ночь, мое сердце качаешь
В колыбели золотой тишины,
Сердце качаешь, роняешь
Зыбко-текучие сны…
Что ты спрашиваешь у неба в своем молчании?
Очи твои — в безгласном бреду.
Отчего ты вся — ожидание?
Белая Ночь, зачем я жду?
Воздух беззвучен и влажен,
Как будто иду я сквозь водные струи…
Чутко прильну к темноствольной сосне,
К старому пню, что в косматой стоит седине:
Из диких расщелин и скважин,
Зеленые эльфы мне вкрадчиво льют поцелуи, —
Лесные свои поцелуи!
Ты, Ночь, мое сердце качаешь
В колыбели золотой тишины
И, неслышно, мне в сердце роняешь
Слезы прозрачной весны…
Вздох утра в твоем дуновении, —
Ангелы зовут тебя обратно.
При тебе — вся жизнь, как видение,
И одна только сказка понятна.
Ты здесь ненадолго, ты здесь на мгновение:
Ангелы зовут тебя обратно.
Из млечной лазури, из туманов изваянный,
Приник твой облик нашептать мне пророчества
О печали белой и о радости нечаянной,
О тихом свете моего одиночества,
О свете моего одиночества…
Слышу, слышу в сердце зов свирели!
Ветерки бегут издалека.
Я дитя, я сяду на качели, —
Взвейся ввысь, крылатая доска!
Хоровод зеленый закружился:
Вьются травы, пляшут подо мной,
И пушком летучим задымился
Одуванчик трепетно-сквозной.
На лесных качелях, легковерных,
Я — пушинок бледная сестра —
В мире трав струящихся и змеиных,
Буду плыть и реять до утра!
Выше, выше качели! В сердце пенье свирели.
В сердце — радость воздушных утех!
Разве в листьях росистых тополей серебристых
Не звучит мне серебряный смех?
Средь ветвей нежноцветных, там, на тучках рассветных,
Зацвели заревые сады:
Жгучей кровью востока, блеском рдяного сока,
Огневые вскипают плоды.
Опьяняют, свисают златозарною кистью,
Там, в лазури, дрожат надо мной…
Только небо и листья! Только небо и листья!
И сама я — как призрак лесной.
Алый пламень впиваю в пышных гроздях рассвета,
Чтоб в грядущем — весь мрак превозмочь,
Алый пламень сливаю с белым блеском привета
Твоего, отходящая Ночь!
Как полна любви душа моя несмелая, —
Словно чаша цветочная, росой отягченная…
Ночь моя белая, белая, белая,
Радость бессонная!
1910
«Моховик»
Дед болотный Моховик
На бугре седом поник:
Проплутал он день погожий
Средь ветвистых бездорожий,
Наглотался едких смол,
Лоб разбил о вражий кол,
С дурнем-Лешим разбранился,
А домой-то воротился, —
Занедужил, застонал,
Бородой во мхи упал.
Горемыке на подмогу
Собрались, забив тревогу,
Все лесные летуны,
Прыгуны и вертуны,
Стрекотуньи, многоножки, —
Пучеглазки, длиннорожки, —
И явился наперед
Весь лягушечий народ.
Старику слизняк зеленый
Грудь кропит росой студеной;
Легкокрылы-мотыльки,
Золотые хоботки,
Льнут без толку и без ладу
Навевать ему прохладу;
Озабоченный сверчок
Мятой трет ему висок;
Возле рук его и палки.
Тонкозвучные жужжалки,
Вьются мушки; стрекоза
Смотрит жалобно в глаза.
Шмель песет навар медвяный
С кашки сочной и румяной,
Жук кряхтит — и всех слышней
Хор несметных трубачей.
Отходили, отпоили,
В мягкой тине отмочили:
«Не ходи в лесную сушь,
На песчаник, в злую глушь.
Позабывши об осоке
Есть смолу на солнцепеке;
К хвойным иглам не тянись,
С плутом Лешим не водись…
Всюду лезть тебе охота!
Раз ты родом из болота, —
Оставайся на буграх,
В камышовых теремах!»
1914
«Сон»
Я — Сон легковейный, я живу в облаках.
Светит венчик лилейный у меня на кудрях,
Запутались звезды в нежноперых крылах.
До ночи играю на небесном лугу
И зарю провожаю, и луну стерегу:
По лунной дорожке я воздушно бегу.
И путь мой струится от небес до земли, —
Пелены световые для меня пролегли,
И воды живые серебром зацвели.
По лунной дорожке детский смех мой звенит, —
Игрунку-легконожке, целый мир мне открыт,
И мир зачарован, и вздыхает, и спит.
1912 г.
«Вереск»
Дрожат золотые туманы
И сердце в рассветных лучах…
Мой вереск, мой вереск медвяный
На диких, безлюдных холмах!
Струящимся шелком цветенья
Покрыл ты пустынный мой путь,
Чтоб в горьком блаженстве забвенья
К тебе мимолетно прильнуть.
Ты грезишь, воздушно качаясь,
В душистой, как мед, тишине,
И сон мой, тобой расцвечаясь,
По зыбкой плывет пелене.
Дышу я тобою, тобою,
Склоняюсь и плачу без слов…
И слезы смешались с росою
И розовым блеском цветов.
«Русская мысль» № 6, 1909 г.
«Вешний терем»
В тихом тереме светлица
Вся цветами убрана.
Златоперая Жар-Птица
Распевает у окна.
Зеленеющие сетки
Над крыльцом развесил хмель.
Льнут к столбам узорным ветки,
Кроет стены повитель.
Там, весною, в час полдневный,
С красным солнышком в ладу,
Нежнокудрая царевна
Бродит в ласковом саду.
Лес темнеет за оградой,
В небеса ушли поля…
И томленьем и усладой
Дышит вешняя земля.
Там с царевной, синей ночью,
Дружно месяц говорит.
Сходит с облака воочью
Ясный витязь Световит.
Сходит с облака, смеется,
На цветы кропит росу…
Песня жаркая несется
В зачарованном лесу.
Но молчит печальный терем,
И кругом блуждает тьма,
Лишь завоет белым зверем
В поле вьюжная зима.
Бездыханно смотрит в стекла
Обнаженных веток тень.
На ковре из листьев блеклых
Спит царевна ночь и день.
Мчатся тучи вереницей,
Вьюга буйная гудит.
Стынет в облачной гробнице
Вешний витязь Световит.
1918 г.
«Игрушечная страна»
Золотой паутинкой опутаны мысли…
Красный лучик мелькнул на стенах.
Огоньки, огоньки надо мною повисли!
Вся душа — в золотых огоньках.
Рдеют яхонтом шкалики в сетках узорных,
Расцветился диковинный свод.
Петушки золотые на ножках проворных,
Распевая, ведут хоровод.
Я — в далеком, забытом. Я — снова ребенок.
Нежно-звонок и ясен мой смех.
На груди моей — ландыш, у ног — медвежонок,
В уголке моем — царство утех.
Заиграла шарманка. Скрипит балаганчик,
Вспыхнул синий тюльпанчик в окне.
На крыльце мне болтает сусальный болванчик
Об игрушечной пестрой стране.
Раскрывается книжка. Выходят картинки:
Замарашка, умильный Щелкун…
Зашептались: как будто звенят бисеринки,
Льется жалоба тоненьких струн:
«Все по-старому! Здравствуй! Ведь ты не обидишь, —
Подивишься, поверишь, любя.
Мы твои, но мы умерли… Умерли… Видишь:
Мы смеемся опять для тебя!»
Я гляжу и киваю и обруч бросаю,
Легкий обруч ловлю в вышине.
Разве было иное? Не помню… не знаю.
Я — в игрушечной мудрой стране.
Ах, паяц поскользнулся! Лежит распростертый,
Стынут искры в стеклянных глазах.
Поднялся, завертелся, — раскрашенный, мертвый,
В огоньках, в кружевах, в бубенцах!
Ватный дед, ухмыляясь, мне кажет со свистом
Свой картонный, затейливый бор;
Я, как в сказке пастушка, иду с трубочистом
Поглядеть в златозвездный простор.
Но у черных дверей кто-то кашляет глухо,
Дымный призрак вползает, стеня.
Пряха темная жизни! Старуха-шептуха,
Ты ль опять призываешь меня?
Мать холодной тоски и бескрасочных будней,
Что тебе — в этих нежных лучах?
Не гляди мне в глаза, я хочу непробудней
Утонуть в расцветающих снах.
Не гаси мою радугу сумрачной тенью:
Видишь — сказка прильнула ко мне?
Дай неслышно заплакать в покорном забвеньи
Здесь, в игрушечной мертвой стране.
1914 г.
«Встреча»
У крутых берегов, на вершине холмов,
Собираются духи полей и лесов
И весенних потоков радостно-буйных:
Сестры-Водяницы в кудрях зеленоструйных,
Дед-Кустовик, лепетун-шелестун,
Заячий Царь, длинноухий скакун,
Чудище болотное мохнатое
И долинное Диво крылатое
С глазками васильковыми,
С крыльями мотыльковыми.
Солнечный луч распылался костром
Слепительно-жгучим.
По глади озерной, в молчанье лесном,
К небесным кручам,
К обители Бога,
Тянется световая дорога.
По этой дороге, легка и ясна,
Идет нежнокудрая дева-Весна.
Над ней звонкогласые птицы,
В руках ее — полные кошницы…
«Светлая странница, много ль несешь,
Много ль несешь, за что отдаешь?»
«Радость несу и лесную красу!
Шорох ветвей тиховейных,
Золото тучек лилейных,
Чащи душистой усладную тьму,
Свист соловьиный, цветы и зарю….
Тех, кого люблю, — даром одарю,
Даром одарю, ничего не возьму!»
1911 г.
Стихи найдены тут
http://lanterne.ru/mariya-pozharova/
