Идеальное воплощение европейской сказки

[kavery]

Под небом голубым есть город золотой,

С прозрачными воротами и яркою звездой.

А в городе том сад, все травы да цветы;

Гуляют там животные невиданной красы.

Анри Волхонский

На работе на днях листала подшивку журналов "Мир искусства" за 1904 г. и наткнулась там на дивную статью, посвященную средневековой миниатюре. Не буду утверждать, что автор сказал что-то совсем новое для меня, скорее облек в нужные слова и формулировки мысли, которые были в моей голове, но мне не получилось их доходчиво и красиво выразить. Я уже дома нашла в сети отсканированный номер этого журнала, и вытащила оттуда текст и перевела его в современную орфографию. Статья относительно небольшая, поэтому в конце я приведу ее полностью, а в начале только несколько цитат и моих мыслей по их поводу.
Автор статьи некто П. Николаев, предположу, что это мог быть русский философ Петр Петрович Николаев (1873—1928), но подтверждений этому у меня нет.

Те кто знаком с историей культуры, искусствоведением конечно знают, что на излете любой эпохи, любого значимого периода в искусстве наступает эпоха упадка, которая часто выражена в проявлениях некого маньеризма или декаданса. В статье уже в первых строках автор дает очень интересное определение этому явлению:
Существует два типа расцветов искусства. В известные эпохи искусство является выразителем огромного подъема чувства, всей силы, всей полноты жизни и стремления к величью породившего его народа. В другие эпохи искусство является дивной по изяществу и утонченности игрой, роскошью, забавой, такой же искусственной, бесцельной и ненужной, как и жизнь тех, для наслажденья которых оно создано. В эпохи первого типа создаются самые великие и прекрасные произведения человеческого духа, в эпохи второго — самые изящные и мелочно утонченные. В первые — искусство живо как сама жизнь, во вторых — жизнь искусственна, как изящная пьеса. Образцами первых служат : греческое искусство V и ІV века, Готика XIII столетия, Возрождение, образцами вторых — японское искусство, поздняя Готика, Рококо.
Далее автор пишет о том, что второй тип искусства интересен в текущую эпоху: эстетизм составляет одно из составных течений духовного движения нашего времени, и изучение тех эпох искусства, где он воплотился наиболее полно и ярко, может служить интересным освещением современности. Мне кажется, кстати, что отчасти теперешняя эпоха тоже отчасти относится к подобному явлению в искусстве, пусть и проявленному новыми выразительными средствами. Сейчас полно искусства ради искусства. Но вернемся к миниатюрам.

Автор рассуждает откуда возникло такое чудо-чудно, диво-дивное. Тут приведу довольно большой абзац, просто жаль выкидывать из него что-то. И у меня опять возникла параллель с современностью, с сытой эпохой общества потребления:

Как произошло, что после великого, полного силы искусства XII и ХІІІ столетия для средней Европы наступило время какого-то декаданса и манерной изысканности. Почему молодая Европа вдруг остановилась в своем стремлении и стала забавляться изящными безделушками? — XIV и ХV столетия были для средней Европы временем какого то идейного междуцарствия. Великие мечтания средних веков умерли с крестовыми походами, а новые идеи еще не являлись на смену, Возрождение, наступившее для Италии в XIII столетии, опоздало на два века в остальной Европе. Народы были преданы материальным заботам создания крепких государств , высшие классы жили пережитками старого, утонченными и бесцельными, своего рода искусством для искусства. Этому духовному затишью мы обязаны одной из самых изящных флор человеческого духа.
<...> Не будучи в силах стать во главе народных стремлений, он разрешился в игру, в забаву, в фантастику. В реальной действительности это проявилось в небывало роскошной, безрассудно смелой и авантюристической жизни высших классов, в искусстве — в рыцарских романах и миниатюрах. Жизнь и искусство соответствовали друг другу. Оба были так же бесцельны и красивы, оба были лишены великих задач, были искусством для искусства, забавой для забавы.

И вот самое интересное, автор сравнивает миниатюры со сказкой!
Миниатюра — это фантастика чувства. Фантастика чувства, фантастика интимности жизни называется сказкой. Миниатюра — это воплощение сказки в живописи. как же я с автором согласна. Вот этого определения для миниатюры мне не хватало, оно было в голове, но я, пожалуй, не позволяла его себе озвучить. Ведь действительно мир поздней средневековой миниатюры - это мир сказочных иллюстраций, даже изображенные на страницах иллюминированных книг святые и мученики выглядят скорее героями сказки, как и "ужастики" в сюжетах страшны не более, чем страшные сказочные персонажи. Средневековые миниатюры—это сказки; вот их значение и вот разгадка их очарования. Поэтому так странно милы и грациозны эти тоненькая, изукрашенные фигурки с их миловидными, жантильными личиками и изяществом легких движений. Поэтому так очаровательны эти пейзажи, эти тоненькие деревца, эти светлые ручьи среди цветочных лугов, эти бесконечные дали, обвеянные голубой, небесной дымкой, золотые облачка подымающиеся над просветленными горизонтами.

И я полностью согласна с автором с утверждением, которое приведу ниже. Миниатюра - это идеальная визуализация для мира волшебных сказок. Читая тексты нам часто может не хватать бытовых подробностей, сказка очень условна. А вот миниатюра как раз дает эти самые подробности.  Рассматривая страницы иллюминированых книг, я залипаю надолго над каждой. Столько волшебных и по сути, и по исполнению деталей.  Даже герои декоративных элементов листа живут в своем сказочном мире, на полях книг разыгрываются сценки между странными фантастическими существами, среди цветов гуляют пркрасные дамы, похожие на фей и т. д.
Понятно и то очарование, которое производят миниатюры на людей нашего времени. Это самое совершенное чисто эстетическое изображение интимности жизни. Несмотря на всю свою прелесть, европейская сказка не достигла такого художественного совершенства. Средневековые миниатюры — это самое нежное, изящное и поэтическое из созданного человеком.

Подбирая иллюстрации в пост, я не выискивала что-то этакое, фактически первые попавшиеся мне под руку картинки с пинтереста вполне вписываются в идею статьи. Обычно, рассматривая миниатюры, мы ищем символы и смыслы. И они там есть. А я вам предлагаю на минуту абстрагироваться от этих сакральных смыслов, и посмотреть на картинки как на иллюстрации к некоему сказочному миру. представьте, что где-то среди всей этой затейливой роскоши живут персонажи наших любимых сказок. У меня идеально миры миниатюр и сказок ложатся друг на друга. Когда я обдумывала пост, то решила, что надо бы добавить парочку современных иллюстраций к сказкам, таких, где авторы используют стилистику миниатюр. И пока я вспоминала фамилии художников, умный пинтерест сам среди картинок со средневековыми миниатюрами выдал мне то, что я искала.
Вот например иллюстрации Ольги и Андря Дугиных. Не буду приводить тут много картинок, больше омжно посмотреть , например вот тут

В спойлере привожу всю статью, сразу извиняюсь, если где какие опечатки - старая орфография плохо распознается, вроде все исправила, но это не точно.

Существует два типа расцветов искусства. В известные эпохи искусство является выразителем огромного подъема чувства, всей силы, всей полноты жизни и стремления к величью породившего его народа. В другие эпохи искусство является дивной по изяществу и утонченности игрой, роскошью, забавой, такой же искусственной, бесцельной и ненужной, как и жизнь тех, для наслажденья которых оно создано. В эпохи первого типа создаются самые великие и прекрасные произведения человеческого духа, в эпохи второго — самые изящные и мелочно утонченные. В первые — искусство живо как сама жизнь, во вторых — жизнь искусственна, как изящная пьеса. Образцами первых служат : греческое искусство V и ІV века, Готика XIII столетия, Возрождение, образцами вторых — японское искусство, поздняя Готика, Рококо.

Отсутствие силы — вот основной признак всякого искусства второго типа. Прежде человек выражал свою любовь образовалась пустота и самые маленькие, самые слабые чувства и настроения стали слышны и заметны. Человек начинает интересоваться ими, гутирует (смакует*) их изящество, делается знатоком, ценителем, эстетом. Эстетизм - признак искусства второго типа.

Этот второй тип искусства, который по справедливости может быть назван декадентским, — для нас представляет особый интерес. Далеко неверно, будто бы все то умственное движение, которое принято называть декадентством, было одним чистым эстетизмом; самые яркие, самые типичные эстеты нашего времени, в сущности слишком пронзительны, слишком азартны, слишком тенденциозны в хорошем смысле слова, чтоб быть только эстетами; тем не менее эстетизм составляет одно из составных течений духовного движения нашего времени, и изучение тех эпох искусства, где он воплотился наиболее полно и ярко, может служить интересным освещением современности.

Эстетическое отношение к предмету есть отношение не подчиненное другому руководящему принципу кроме забавы или прихоти вкуса. Такое психическое восприятие объекта можно назвать фантазированием. А так как с одной стороны объектом вообще всякого искусства, могут быть лишь психические переживания человека, и так как с другой стороны при классификации этих переживаний мы прежде всего натолкнемся на общее место в триаде мысли, чувства и ощущения, — то не будет ли совершенно справедливо ожидать, что классификация эстетических искусств должна тоже подчиниться данной триаде. В самом деле нельзя не сказать, что Рококо представляет собой образец фантастики мысли или остроумия, японское искусство — фантастики ощущения, а поздняя Готика—фантастики чувства.

Несмотря на общий принцип эстетизма, нет искусств более диаметрально противоположных до духу, чем японское, (в частности японская цветная гравюра) и готическая миниатюра. Искусство японцев это апофеоз тонкости пяти чувств, апофеоз зоркости глаза, гибкости мышц, тонкости нежных пальцев. Искусство японцев невероятно, это не человеческое искусство. Его объектом служит жизнь природы, созерцаемая орлиным , не человеческим оком. Мир узора, извилистости и нежности нюансов. У японцев и люди линии, воздушности света агломераты красок и линий, воплощенные фантомы божественного движения, прелестные цветы дивной природы. И люди — очаровательные физиологические организмы, нежные, нервные как тепличные цветы, — без мысли, без чувства, — прелестные, в своей утонченной физиологичности. Ни мысли, ни чувства нет в японском искусстве. Японское искусство — это фантастика ощущения.

В средневековой миниатюре все есть внутренний мир сердца, причудливый и интимный, глядящий многими говорящими взорами. В миниатюрах нет ничего холодного, теплого, скользкого, прозрачного, далекого или извилистого; в них нет дождя, дробимого ветром, лучей сверкающих в волнах, гибких стеблей, качающихся под тяжестью птички с мягкой, беловатой грудкой. Но стаи золотистых облачков, поднимающихся в просветлении безграничных горизонтов, являются вещими, золотыми птицами, поющими сердечную сказку, но все цветы— райскими цветами, полными легендарным запахом, все деревца —тоненькими и нежными, как принцессы, всякая лягушка — обращенной королевной или злой колдуньей, всякий камушек — талисманом. Если у японцев и люди физиологичны, состоят из линий, красок, гибких мышц и нежной кожи, то в миниатюре — и природа, и города, и завитки орнамента полны сердечной жизни, являются домашней утварью внутренностей души. Миниатюра — это фантастика чувства. Фантастика чувства, фантастика интимности жизни называется сказкой. Миниатюра — это воплощение сказки в живописи.

Существуют два типа наивысшего проявления сказки: восточный арабско-персидский и европейский средневековый. Замечательно, что и миниатюра достигла высшего расцвета в искусствах, персидском и готическом. Несомненно, что персидская миниатюра является воплощением восточной сказки, а готическая—средневековой европейской. Романтическая окраска служит отличительным признаком, как европейской сказки, так и европейской миниатюры.
Как произошло, что после великого, полного силы искусства XII и ХІІІ столетия для средней Европы наступило время какого-то декаданса и манерной изысканности. Почему молодая Европа вдруг остановилась в своем стремлении и стала забавляться изящными безделушками? — XIV и ХV столетия были для средней Европы временем какого то идейного междуцарствия. Великие мечтания средних веков умерли с крестовыми походами, а новые идеи еще не являлись на смену, Возрождение, наступившее для Италии в XIII столетии, опоздало на два века в остальной Европе. Народы были преданы материальным заботам создания крепких государств , высшие классы жили пережитками старого, утонченными и бесцельными, своего рода искусством для искусства. Этому духовному затишью мы обязаны одной из самых изящных флор человеческого духа.

Поглощение сил материальными заботами не позволяло народам заниматься великими, всечеловеческими интересами. Оставшийся лишек духовной энергии был слишком мал, чтоб вылиться в серьезное, великое стремление, слишком велик, чтоб совершенно не искать воплощения. Не будучи в силах стать во главе народных стремлений, он разрешился в игру, в забаву, в фантастику. В реальной действительности это проявилось в небывало роскошной, безрассудно смелой и авантюристической жизни высших классов, в искусстве — в рыцарских романах и миниатюрах. Жизнь и искусство соответствовали друг другу. Оба были так же бесцельны и красивы, оба были лишены великих задач, были искусством для искусства, забавой для забавы.

Но неужели эти смелые воины, неутомимые интриганы и честолюбцы были так же нежны, хрупки и миловидны, какие фигурки изображенные в современных миниатюрах? Нет, конечно действительность была более груба и сильна, но подобное искусство показывает, что идеалы действительности были именно таковы. Совершенный рыцарь должен был обладать не только смелостью и уменьем сражаться, но известной жантильностью, известной утонченной манерностью. Недаром обычный эпитет рыцарей есть gentil seigneur. Да и в слоге современных литературных произведений есть также жантильность и добродушие сказки... Большинство рыцарских романов
не отличается достоинством , но некоторые, напр., знаменитый Jehan de Saintre, написанный в 15 веке известным Антуаном де ла Саль, являются прелестными произведениями. Этому роману почему то все ставят в упрек какую-то крайнюю безнравственность, которой там совершенно нет; напротив, несмотря на некоторые и то редкие вольные места, весь роман отличается чрезвычайной жантильностью, нежностью и тонкостью. Это произведение лучшая литературная параллель средневековым миниатюрам, и глава его лучше заставит почувствовать их духе, чем какие бы то ни было описания. Здесь как и в миниатюрах нас поражаете прежде всего какая-то удивительная уютность, и манерное изящество слога и изображаемой сцене. Такое очаровательное, милое, наивное и в то же время церемонное обращение людей мы видим только в сказках. Этот король, этот tres gracieux prince, эта королева, держащая рыцаря за рукав, чтобы тот не ушел раньше чем удовлетворите ее любопытство, — разве это не сказочные король и королева? Только современные миниатюры могут соперничать в уютности и очаровательности со сценами этого романа.

Не менее пищи получало сказочное искусство и из другого источника из того фантастического состояния, в котором находилась тогда наука, Эта фантастичность науки от 13-го до 15-го столетия только возросла.
1З-й век был веком великих метафизиков , 15-й — веком алхимиков. В этой области случилось тоже, что и во всех других. Великие, всеобъемлющие задачи средневековья умирают с тринадцатым веком, и духовная энергия ищет разряжения в занятии фантастикой. Впрочем, ведь в то время наука не могла быть иной как фантастичной, Теперь мы можем только слабо представить себе чувства, волновавшие тогдашние пытливые умы. Эти люди жили соприкасаясь с неизвестным, трогая край мира. Удивительно ли, что единороги, драконы и всевозможные другие фантастические птицы и звери находили место в их зоологиях, а люди с песьими головами в историях и путешествиях. Реальная жизнь и наука соперничали в любви к фантастичности. Средневековые миниатюры—это сказки; вот их значение и вот разгадка их очарования. Поэтому так странно милы и грациозны эти тоненькая, изукрашенные фигурки с их миловидными, жантильными личиками и изяществом легких движений. Поэтому так очаровательны эти пейзажи, эти тоненькие деревца, эти светлые ручьи среди цветочных лугов, эти бесконечные дали, обвеянные голубой, небесной дымкой, золотые облачка подымающиеся над просветленными горизонтами. (Прервав на минуту это описание, отмечу удивительное сходство в иных частных приемах японской цветной гравюры и готической миниатюры; в обоих с удивительной смелостью и остроумием небо на некотором расстоянии от горизонта резко меняет цвет. Над горизонтами остается довольно широкая полоса чисто белого, прозрачного цвета, которая затем почти сразу переходит в синее. Только этот прием ,— в сущности верный, согласный природе, но утрированный, — передает всю бесконечную даль и небесное просветление горизонтов ).
В качестве сказки обладают средневековые миниатюры и тем удивительным богатством красок и золота, которое придает им вид настоящих драгоценностей. Все то богатство, всю ту фантастичность, на которую рассказчик не скупился в даровых словах, он должны были воссоздать в наглядности. Понятна бесконечная дороговизна этих
книг, на которых принцы проживали свои состояния. Самые лучшие краски, самое чистое золото нужны были для их украшения. Нигде нельзя найти таких удивительных красок, никто не умеет добиваться таких тонов. Они также невероятны и сказочны, как и искусство их изобретателей. Понятно и то очарование, которое производят миниатюры на людей нашего времени. Это самое совершенное чисто эстетическое изображение
интимности жизни. Несмотря на всю свою прелесть, европейская сказка не достигла такого художественного совершенства. Средневековые миниатюры — это самое нежное, изящное и поэтическое из созданного человеком.



Еще немного миниатюр

#такаязима